{3.4.6} Случилось же так, что девушка занемогла и, ища средство от своего недуга, призвала на помощь те самые руки, которые прежде отвергала, а того, к кому прежде всегда испытывала отвращение, теперь приняла как своего спасителя. Тщательно исследовав все проявления её болезни, он объявил, что, дабы как можно быстрее излечить её недуг, ей следует употреблять некое целебное питьё; при этом приготовленное им [лекарство] будет настолько горьким, что девушка ни за что не сможет вытерпеть силы его лечения, если только не позволит связать себя верёвками. Ведь из её внутренних органов надлежит изгнать саму причину болезни.
{3.4.7} Узнав об этом, отец тут же связал свою дочь и, оставив её на кровати, велел терпеливо сносить всё, что прикажет ей лекарь. Он был обманут видом женского платья, которым старик хитро воспользовался для того, чтобы скрыть свои настойчивые устремления; и так, под видом лечения, он получил возможность обесчестить девушку. Получив от Венеры свой шанс, врач оставил дело исцеления и поспешил сначала утолить свою страсть и лишь затем излечил девушку от болезни; он воспользовался её слабостью, поскольку был уверен, что здоровая она бы к нему точно не была благосклонна.
Итак, «любитель подробностей» Саксон Грамматик сообщил нам важные сведения – о том, что сын бога Одина и богини Ринд был рождён в результате обмана, подлога и насилия. Очевидно, ненависть к насильнику была так велика, что пропитала ещё нерождённого ребёнка – ненависть и месть стала основной программой и основным принципом жизни бога Вали. Если мы с вами не будем забывать, что в любом мифе, даже в вышеприведённом, речь идёт всё-таки не о людях, а о богах, о глобальных программах и базовых функциях развития Вселенной и миров, то многое из сказанного станет понятно.
Далее читаем там же в «Деяниях данов»:
{3.4.9} Боги, которые в те времена жили преимущественно возле Византия[99] , видя, что Один разными бесчестными поступками осквернил величие своей божественной славы, постановили, что он должен быть изгнан из их круга. Они позаботились не только о том, чтобы отнять у него первенство, но также и объявили, что лишают его почестей и поклонения, которыми он пользовался дома, рассудив, что пусть лучше лишится власти их осрамившийся повелитель, чем будет опозорен авторитет всего их вероучения, и дабы они сами не оказались замешаны в чужом преступлении и без вины не понесли бы наказания за его проступок. Они видели, что те, кого они обманным образом заставили воздавать им божественные почести, когда стало известно, каким позором покрыл себя их главный бог, обратили послушание в презрение, а благочестие в глумление; на смену священным обрядам пришло святотатство, а обычные торжественные церемонии они стали называть детской бессмыслицей. Смерть стояла перед их глазами, страх сковал их сердца; они полагали, что за проступок одного гибель их ждёт всех…