{3.4.3} Однако никакие подарки не могли унять её раздражения. И, когда он попросил подарить ему поцелуй, Ринда дала ему затрещину: «Не так ведь желанны подношения от тех, кто не мил; и [напротив] – насколько же более приятны те дары, что предложены друзьями». До такой степени цена подарка зависит от того, кто его дарит. В своей непреклонности девушка нисколько не сомневалась, что своей любезностью лукавый старик лишь хочет проложить дорогу своим плотским желаниям. К тому же от природы она была упряма и несговорчива. Ринда знала, что за его добротой кроется обман, а за щедрыми подарками скрываются гнусные замыслы. Отец стал сильно бранить её за то, что она отказала жениху. Та же, с отвращением относясь к объятьям старика, возражала, что девицам в столь юных летах не следует спешить с браком, найдя в своём нежном возрасте оправдание отказу выйти за него замуж.
{3.4.4} Один же, хорошо зная, что ничто так не способствует делам влюблённых, как упорная настойчивость, несмотря на то что уже дважды столкнулся с позорным отказом, не стал обращать внимание на первые неудачи и решился в третий раз отправиться к королю, выдав [теперь] себя за человека, в совершенстве знакомого с воинским ремеслом. К этому его склонило не только стремление к наслаждению, но и желание избавить себя от позора. Как известно, в прежние времена те, кто был опытен в волшебном искусстве, обладали способностью изменять черты своего лица и принимать самый разный внешний облик, и, кроме своей естественной внешности, они могли принимать облик человека любого возраста и роста. Дабы наилучшим образом показать своё искусство, старик имел обыкновение гордо разъезжать на лошади в окружении лучших воинов короля. Но и этим своим умением он также не смог преодолеть упрямства девушки. Ведь едва ли чьё-то сердце будет благосклонно к тому, к кому оно с самого начала почувствовало сильную неприязнь. Когда он, уезжая, попытался добиться от неё поцелуя, то получил такой отпор, что упал и сильно ударился подбородком о землю. Впрочем, [это не помешало ему] прикоснуться к ней исписанной заклинаниями корой какого-то дерева, отчего девушка [на время] стала как бы совершенно не в себе. [Только] этой отнюдь не чрезмерной местью он и воздал ей за все нанесённые ему оскорбления.
{3.4.5} При этом он, как и прежде, не стал медлить с осуществлением своих намерений, и вот, поскольку уверенность в собственном величии всё ещё воспламеняла его надежды [на благополучный исход], облачившись в женское платье, этот неутомимый путник отправился к королю в четвёртый раз. Взятый им на службу, он проявил себя как человек не только прилежный, но также и довольно строгий. А поскольку его наряд был практически неотличим от женского, большинство полагало, что он и в самом деле женщина. Как бы то ни было, он заявил, что его зовут Веха, и выдавал себя за искусную целительницу, подтверждая свои слова самыми убедительными примерами своего мастерства. В конце концов его определили в челядь к королеве и приставили служанкой к её дочери. Также каждый вечер он должен был смывать грязь с её ног. При этом, омывая водой её ноги, он мог касаться её икр и даже тех мест, что находятся выше, на бёдрах. И вот, поскольку удача всякий раз ходит разной дорогой, то, чего он не смог добиться при помощи хитрости, он получил благодаря случаю.