Элизиум, где прекращались любые конфликты. С магической точки зрения, пир у Эгира – это ритуал выравнивания системы, её ревизия и договор будущего: как существовать системе Девяти Миров дальше. Бог Эгир – наблюдающий за мирами и, как бог морей, распределяющий силу творения между всеми. Понятно, что каждый мир старался вынести на пир Эгира все самые лучшие свои результаты, которыми хотелось гордиться. Так и боги Асгарда, придя на пир Эгира, похвалялись своими достижениями и подвигами:
Локи спросил:
«Эльдир, ответь,
прежде чем ты
с места сойдешь:
о чём на пиру
за пивом хмельным
беседуют боги?»
Эльдир сказал:
«Об оружье своём,
о смелости в битвах
беседуют боги;
но никто из них другом
тебя не зовёт —
ни асы, ни альвы».
В ответ на это Локи, придя на пир, обнажил все грехи и проблемы каждого из присутствующих асов и асиньий; никого не забыл, и всякому досталось от злого языка Локи. Не то беда, что бог-пересмешник поносил своих собратьев по проекту, а то беда, что сделал он это в таком месте, где подобное поведение имеет значение ритуального и никто не может списать его на пьяный бред или клевету обиженного. Тем более что сам Один подтвердил право Локи говорить с богами на равных правах:
Локи сказал:
«Один, когда-то —
помнишь ли? – кровь
мы смешали с тобою[42] , —
сказал ты, что пива
пить не начнешь,
если мне не нальют».
Один сказал:
«Видар, ты встань,
пусть Волка отец
сядет за стол наш,
чтоб Локи не начал
бранить нечестиво
гостей в доме Эгира».
Видар – сын Одина и его наследник[43] , после смерти Бальдра. Подняв со скамьи именно его, а никакого другого бога, Один показал, насколько высоко в системе положение Локи, насколько высоко сам Один относится к нему – по-прежнему, несмотря ни на что, как к своему побратиму, как к равному себе. Однако это не стало шагом к примирению богов и Локи. Высказав всем и всё, Локи проклял дом Эгира, и это в основном и стало формальным поводом к Рагнарёк:
Пива ты, Эгир,
немало припас,
но напрасно старался;
пусть всё, чем владеешь,
в пламени сгинет,
пусть опалит огонь
тебе спину!
В словах Локи звенит обида: обида на богов, на своего побратима, на всё северное семейство; обида за их неблагодарность, за чванство, за самообман, которая в конечном итоге вылилась в проклятие Эгиру, поскольку это тоже обида – обида за то, что, несмотря на все его усилия, боги зависят от мнения бога стихийных сил, зависят от мнения смотрящего и опускаются до лжи и обмана, опускаются даже до восхваления слуги Эгира – и всё для того, чтобы выглядеть в глазах оценивающего лучше, чем они есть на самом деле. В его обвинениях мы слышим горечь – всё было зря, вы ничего не поняли, братья мои, друзья мои, враги мои.