Боги не простили Локи ритуального поражения. Как пишет Снорри,
…после этого Локи, в образе лосося, спрятался в водопаде фьорда Франангр. Там асы поймали его. Он был связан кишками сына своего, Нарви, а сын его Нарви превратился в волка. Скади взяла ядовитую змею и повесила её над лицом Локи. Из змеи капал яд. Сигюн, жена Локи, сидела там и подставляла чашу под капающий яд. А когда чаша наполнялась, она её выносила, и в это время яд из змеи капал на Локи. Тогда он корчился так сильно, что вся земля дрожала. Теперь это называется землетрясением.
Понимали ли боги, что, сковав бога Локи, обездвижив вторую половину бога Одина, они тем самым делают то же и с Одином? Понимали ли они, что своим действием они ограничивают в свободе своего верховного бога? Никто из богов северного пантеона не стал бы таким, если бы не уроки Локи, которые он сумел им преподать. Каждому из асов, с кем Локи имел связи, он дал частичку своей огненной природы, частичку того самого первичного огня Муспеля, который заставляет меняться и менять всё вокруг себя. Иногда этот огонь жжёт очень больно, но без него не было бы жизни ни для кого. Связанный Локи – это ограничение и скованность всей скандинавской системы; освобождённый Локи – это возрождение традиции через Рагнарёк.
Нигде в мифах не говорится о том, что у Локи есть престол или собственные чертоги. Это означает, что его алгоритмы победы не являются законченными и самостоятельными программами – они всегда часть других программ богов, с которыми он совершал совместные деяния или путешествия. Его сила усложняла программы Одина и асов, делала их более конкурентоспособными и живучими: когда программа проходит через серию инъекций и тестовых испытаний, убить её становится гораздо труднее. Ничего Рыжий Ас не делал для себя лично, каждая его проказа – реакция на действие всей системы, каждый его подарок – сила, укрепляющая всё северное семейство. В этом и заключается основная функция трикстера, а не в том, чтобы портить жизнь «честным обывателям».
Бесценны подарки Локи, но бесценны и его уроки. Можно сказать о нём словами более позднего описания такой функции в образе Мефистофеля:я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо.
Много будет ещё рассказов о боге Локи. Он – сила и скорость реакции на перемены; он – умение компенсировать реальность мгновенно, не допуская существенных перекосов. Пока Локи не был скован, система могла быть равновесной и развивалась за счёт постоянных и хаотичных инъекций бога-трикстера. Но в тот момент, когда бог Локи лишился возможности выполнять свою функцию, система стала статичной, а это значит, что Рагнарёк стал неизбежен. Для него нет ничего, что было бы более ценно, чем другое; для него нет предпочтений в том, куда и кому инъекцию следует вводить, а кого можно поберечь. Этим он противоположен своему противнику Хеймдаллю, для которого предпочтения есть, а константы системы – святы и незыблемы. Локи не признаёт констант вообще. Не само их наличие в системе, а то, что они неизменяемы никогда. Хеймдалль – его противник именно потому, что олицетворял это качество неизменности архитектуры, строгого разделения на касты и сегменты; потому, что бог Хеймдалль был стражем миров, тогда как бог Локи был и остаётся духом свободной реакции на изменения: по необходимости, но не по правилам.