Глава десятая. Возможность украсть рождает вора
Тони где-то разжился формой официанта (скорее всего, спер из подсобки), и теперь все его поджарое тело излучало готовность услужить, что он и продемонстрировал, фактически ткнув поднос с закусками мне в лицо. — Угощайся, Фелисити. На вкус все это как соленый картон на шпажке, но выглядит прекрасно. Кстати, что обычно ты ешь дома на ужин? Обычно дома подавали «ЧтоПредкипослали». «ЧтоПредкипослали» считалось коронным блюдом семьи Локвуд, и в его состав входили преимущественно остатки обеда, яйца и салат, но я не пожелала развивать кулинарную тему. Лакомиться подозрительным угощением — тоже. Мало ли чего этот жулик подсыпал в качестве приправы! Вместо этого поставила кактус на столик и схватила Тони за лацкан белой рубашки. — Мы немедленно идем к главе охраны, и ты сдаешься, — решительно заявила я, подкрепляя слова грозным выражением лица. Кактус солидарно ощерился колючками. Но на Тони эта демонстрация силы не произвела должного впечатления. — Детка, я еще ничего не совершил. — Но ты задумал ограбить галерею. Вор в костюме официанта закатил глаза с выражением наигранного страдания и грохнул поднос на стол с такой экспрессией, что горшок с кактусом аж подпрыгнул. — Думать и замысливать — это не преступление! — Тони явно был раздражен моими попытками наставить его на путь истинный. — Никто же не бежит арестовывать твоего Габриэля за мыслишки о том, как он сорвет с тебя это платье. И что-то не вижу, как ты тащишь его к главе охраны, чтобы сдать властям за план проводить тебя до кровати в номере, а не до дома. А он планирует, поверь мне. — Не переводи тему, — отрезала я. — Красть у других плохо! — Кто сказал?! — Я сказала! — рявкнула так громко, что ровный строй бокалов с шампанским испуганно звякнул. — И если тебе не объяснили этого в детстве, то хорошо, сейчас я расскажу тебе суть: Тони, красть неправильно. Честные люди не воруют предметы искусства, — выпалила со всей твердостью, на которую была только способна. Но проще читать лекции о морали грустным утесам, чем этому пройдохе. — Брось, детка. Честность — она… — Тони пару раз щелкнул пальцами, подбирая слова. — Честность — она как жемчужина. Люди долгие годы взращивают ее внутри себя, даже не замечая, что живут в грязной устричной раковине на предками забытом дне. Я постаралась мимикой передать все, что думала насчет философствующих воров. И, видимо, получилось здорово, раз Тони вышел из-за стола и развернул меня лицом к залу. — Встань вот сюда и осмотрись, — велел он, и сейчас в его голосе гремели приказные