Глава пятая. Облака в кетчупе
— Напомни, почему я вообще согласилась? — пробубнила я, скорбно глядя на высоченное здание театра. После вчерашнего стресса в участке, загадочных намеков Габриэля и многочасового разговора с дедушкой я не спала всю ночь. Ворочалась с боку на бок, бесконечное число раз комкала подушку, но угомониться и отрубиться так и не смогла. Едва за окном подал первые признаки жизни рассвет, вскочила и начала имитировать бурную деятельность. Сварила кофе, спалила до ароматной черной корочки омлет, поразила деда высокохудожественным умением колотить тарелки и проводила его на вокзал. — Поклянись, что не станешь вмешиваться в это дело, Лисенок, — потребовал Дрогорад Алинар, замирая возле входа в общий вагон. — Дед, просто скажи, что происходит — я взрослая девочка, я все пойму, — попыталась настоять я и с такой отчаянной силой вцепилась в его морщинистую руку, будто мы застыли на краю пропасти, и один из нас уже летел в бездну. — Ты взрослая и ты все поймешь, — согласно улыбнулся дед и ласково погладил меня по щеке. — Вот только я не готов рисковать твоей свободой и жизнью. — А своей, значит, готов? — возмутилась я. — Лисичка, — добродушно усмехнулся дед, — я пожил достаточно, чтобы заполучить седину, артрит и такую непростительную роскошь, как храбрость и отвага. К тому же я рассказал тебе достаточно, пусть в общих чертах, но размах ты понимаешь. — Да, но что ты будешь делать в столице? Как твоя поездка поможет отстоять улицу Великих Домов? Не проще ли остаться, нанять толкового адвоката и… — Дай старику оторваться и навести шороху среди столичных казнокрадов! Я кисло улыбнулась, но развивать тему не стала. А смысл? Если уж господин Алинар вбил себе в голову какую-то бредовую идею, то его упрямству позавидуют даже послушники культа «Твердолобые». Да что там! Сам отец-настоятель придет за автографом. Проводив деда печальным взглядом, я послонялась по серому от непогоды городу и решительно двинулась в западную часть к Каю, своему единственному другу. Это был просчет номер один. Сколько себя помню, громкое и многочисленное семейство Вьеров никогда не жило спокойно. Они вообще, по ходу, не были знакомы с этим словом. — Убью! — рычал на всю улицу глава семейства. Его лицо приобрело багровый оттенок, а гибкий хвост с черной кисточкой на конце яростно хлестал воздух. — Отец, не смей! — заламывала руки растрепанная Марта, старшая сестра моего приятеля. Сегодня Вьеры давали шумное представление на балконе третьего этажа, с перил свисал кусок простыни. — Подлюка такая, кровиночку