грохотом рухнула на пол, и вновь воцарилась тишина. Все еще лежим. По-прежнему осознаем. Все так же пялимся. Побитый герой скользит по моему лицу взглядом темных, практически черных глаз с такой сосредоточенностью, словно мысленно делает карандашный набросок для плаката «Пропала без вести». Я тоже не осталась равнодушной. С подчеркнутым интересом разглядываю короткий ежик, хмурую складку на переносице, тяжелую нижнюю челюсть упрямца. О, Предки! На кой вы дали ему такую мощную шею и невероятно широкие плечи? Это же не спина, а настоящий щит от неприятностей. От стремянки — так точно! — Габриэль, — внезапно представился мужчина, нависая сверху. — Фелисити. Ну, вот и познакомились. Лежим дальше. Осознаем случившееся. Пялимся. — А вы вставать собираетесь? — робко уточнила я, елозя под могучим телом. — Думаю, в альтернативной версии Вселенной я уже поднялся, помог вам отряхнуть платье, и мы посмеялись над случившимся. — А в этой? — А в этой… — мужчина запнулся, имитируя задумчивость, и убил своей откровенностью: — Я подумываю о том, чтобы встать, задрать ваше платье и… Насчет посмеяться — точно нет, но гарантирую: нам будет хорошо. Я округлила глаза. Я открыла рот. Я возмущенно выпалила: — Вокруг же книги! Предки! Да что я несу?! При чем тут вообще книги? Когда это книги были аргументом для сексуально озабоченных психов? — Клянусь, что в процессе не пострадает ни один переплет, — хрипло заверил мужчина и начал коварно склоняться к моему лицу. Взвизгнув, я уперлась в широкую грудь ладонями, но проще остановить взглядом работающий пресс, чем притормозить этого Габриэля. Задрыгала коленями, в надежде попасть по самому ценному, но мужчина очень осторожно переместился и прижал мои ноги к полу. И тогда я набрала в легкие побольше воздуха, чтобы оглушить мерзавца воплем разгневанной сирены, но органы чувств внезапно вспомнили, что нос собирался и совсем забыл сделать кое-что крайне важное. — АПЧХИ! — отважно чихнула я. Лежим, как и лежали. Осознаем случившееся. Пялимся. Точнее, пялюсь я одна, а обчиханный (и, высока вероятность, малость оплеванный) Габриэль навис сверху с закрытыми глазами и мелко трясется. Псих! Как есть псих! Или припадочный? Вон и приступ, кажись, начался. Но радует другое: мой грозный чих напрочь убил мужское либидо и энергично прибил лопатой землю на свежей могилке плотских мыслишек. Пустячок, а приятно. — Простите, Фелисити. Я очень неудачно пошутил, — с трудом сдерживая смех, пошел на попятную Габриэль и кивком указал на свою руку, которой упирался