нет никаких шансов вернуть украденный (на минуточку, дважды!) артефакт до назначенной на вечер встречи с похитителями. И если так, то… Кая придется вызволять как-то иначе. Я подумала о Тони и его извращенном планировании. Потом о самоубийстве. И снова о Тони. Вздохнула. Мысль, что ракшаса могли убить и закидать мусором в ближайшей подворотне, не дожидаясь обмена, гнала палкой оптимизма и всячески уповала на команду профессиональных преступников, засевших у меня в печенках и книжном магазине. Но вернемся к старухе. — Еще раз извините за утро. Можно поискать кое-что в спальне ваших внуков? Кстати, вот! — скороговоркой выпалила я, протягивая пакет в качестве белого флага мирных намерений сдавшейся стороны. Миссис Джонсон придирчиво оглядела знак капитуляции — слишком придирчиво для обычного пакета из булочной — и мысленно вынесла резолюцию. Она протянула руку, собираясь принять дар, и я таки закричала. Само собой, огорчение никак не было с этим связано. Вопль вызвала резкая боль. Словно кто-то не шибко адекватный ткнул мне в бедро раскаленный докрасна прут и покрутил. Я дернулась, взмахнула руками и совершенно случайно отправила пакет с булочками в полет. Закон подлости не упустил повода проявить себя в действии и шустро расчехлил горловину, осыпав хлебобулочными осадками пол и замершую с протянутой рукой старуху Джонсон. — И-у-а! — продолжала завывать я, скача на одной ноге по прихожей, но внезапная боль не проходила, а перемещалась, жаля бедро все в новых и новых точках. В одном из очередных плие с подскоками я крайне удачно дрыгнула ногой, так резко всколыхнув подол платья, что из кармана юбки что-то выпало, и боль стихла. Не веря своему счастью, я по инерции сделала еще пару прыжков по прихожей и облегченно замерла на месте. Хозяйка дома также хранила неподвижность. Точнее, стояла, аки громом пораженная (в нашем случае уместно даже «аки булкой пораженная»), и таращилась на пол. — О! — в итоге не то всхлипнула, не то воскликнула пожилая женщина и присела с такой прытью, какой уже не ждешь от сгорбленной временем и высохшей от невзгод фигуры. Ее старческая рука накрыла нечто красное и крепко сжала в ладони. В прихожей сразу стало заметно прохладнее. А еще жутко. Память крайне некстати воскресила воспоминание о книге «Шепот на болотах» про одну крайне неадекватную ведьму. И вот там все умерли. И я тоже едва не скончалась от страха в процессе чтения. Уж больно хорошо автор нагнетал атмосферу. Наблюдательность крайне некстати заметила, что вот с такого ракурса