«Фонтаны» и не думали останавливаться, набухая гигантским, очень каноничным «грибом» из мелкодисперсной землицы. Гриб ширился и пугающе быстро рос, погрузив лес и наш бункер в сумрак. Виталина до боли сжимала мою руку, широко открытыми глазами глядя на последствия подрыва девяноста килотонн ядерного дерьма, зарытого на стометровую глубину. В ее глазах я видел пылающие города и оставляющих после себя лишь тени людей. Не хочу больше жать на «кнопку».

* * *

До самого конца марта я чувствовал себя немного оглушенным. Даже представить не мог, что увиденное и услышанное так меня проймет. Что ж, если мой предел прочности лежит по ту сторону атомного взрыва, значит я не такой уж и слабак. Делами заниматься это не мешало — достойным оправданием не работать может считаться только физическая болезнь, а вот эти вот депрессии, меланхолии и рефлексии лучше оставить на потом. Протусивший в Хрущевске целую неделю Вовка ничего не заметил, и это хорошо — не хотелось бы друга расстраивать.

Виталина «испытание кнопкой» выдержала гораздо лучше, вернув душевный покой к вечеру того же дня. Проявив понимание, вопросам типа «ты чего такой грустный?» меня не задалбывала, и я был ей за это благодарен — толком объяснить, в чем дело, я бы все равно не смог.

Весна за окном набирала обороты: крыши домов перестали радовать душу капелями, под ногами зачавкала «каша», потемнели прямо на глазах уменьшающиеся сугробы, на Амуре почти не встречалось льдин, народ обильно потел, но продолжал чисто ради понта носить меха, а деточки были вынуждены переключиться на обыкновенные горки, попрощавшись со снежными до следующей зимы. Не страшно — детских площадок на любой вкус у нас тут не меньше, чем «каши».

Поначалу старавшиеся держаться своих «переселенцы» постепенно ассимилируются и рассасываются по районам города и совхозам в соответствии с трудовыми назначениями и получением жилья. Велено распределять товарищей так, чтобы никто в одиночку не остался — особенно это касается семей с детьми, ребятам ведь на новом месте и так непросто, так пусть рядом будут знакомые лица. Конфликтов среди детей удалось избежать: в этом помог небольшой «чес» по школам на тему: «помните, как вам первое время было непривычно и сложно? А им еще хуже, потому что их переселили неожиданно и под конец учебного года. Хотите — дружите, хотите — нет, но с теми, кто примется задирать „новичков“, я дружить не буду и запрещу ходить на концерты». С «новичками» тоже разъяснительную работу проводил — они ведь в иерархию будут пытаться встроиться, в том числе — кулаками. Так делать нельзя, потому что отберу путевки в пионерлагерь и тоже запрещу приходить на концерты. Со взрослыми сложнее — их на такой простой «понт» не возьмешь, поэтому четверо любителей заложить за воротник с деструктивными последствиями получили «административку» и были принудительно записаны на программу «двенадцати шагов», которую в нашем городе ведет молодой специалист-психиатр — у меня времени нету.