— А ему незачем, — развел я руками. — Будучи сыном семьи очень рьяных католиков, а может даже почти святого, — нескромно указал я на себя. — Он будет очень занят строительством карьеры Папы в Римской империи.
— В Восточной или Западной?
— В единой и неделимой — я бы годам к двадцати пяти отреставрировал! — хохотнул я. — Если бы не помер, конечно.
— А почему не коммунизм? — подозрительно прищурилась она.
Блин!
Глава 16
Если в цирке на Цветном не случилось аншлага, значит это — очень необычный день. Сегодня день стандартный, с полнехоньким зрительным залом. Только что закончили выступать воздушные акробаты, а значит пришло время уборки натянутых под куполом канатов и страховочной сети. Это занимает минуты три, и, чтобы зрители не скучали, на помощь приходят клоуны. На манеже уже находится Юрий Владимирович Никулин — раздает шарики счастливчикам из первых рядов.
— Из далеких краев прибыл к нам клоун Сережа, — объявил конферансье. — Не просто так, а с изобретением!
Заиграла веселая музыка, и я, на нормальном, «полноразмерном» трехколесном велосипеде, жонглируя тремя мячиками, под музыку выкатился на манеж. Остановившись в центре, не прекращая жонглировать, поднялся на ноги и ловко поймал мячики в одну руку. Поклон, аплодисменты, конферансье с микрофоном подошел ко мне:
— Ты изобрел велосипед?
Народ грохнул, я тем временем чисто для динамики покрутил «колесо» вокруг ведущего, оттолкнувшись руками, приземлился на ноги и ответил в микрофон:
— Велосипеда я не изобретал — это слишком просто! Я изобрел машину, которая все увеличивает!
— Как интересно! — похвалил конферансье. — Но где же она?
— Товарищи, заноси! — махнул я рукой в сторону выхода с манежа. — Только осторожней, умоляю вас — это ценнейшее научное оборудование!
Работники сцены под музыку внесли самую обыкновенную тумбочку с приделанным на нее сверху ручным насосом. Народ разулыбался, предвкушая смешное.
Тумбочку поставили возле нас, и к репризе подключился Никулин, двинувшись к нам:
— О, холодильник принесли!
Народ заржал.
— Юрик, это не холодильник! — запротестовал я. — Это — машина!
— Стиральная? — предположил он, с любопытством осматривая «научное оборудование».
Еще залп хохота.
— Нет, это машина, которая все увеличивает! — открыл я назначение техники.
Конферансье достал из-за пазухи расческу-гребешок:
— А вот расческу увеличить может?
— Расческу? — принял я предмет. — Очень хорошо! — пошел к тумбочке.
— Отдал? — спросил Никулин конферансье.
— Отдал, — подтвердил тот.
— Расческу?
— Расческу.
— Пропала, — разочарованно махнул рукой клоун Юрик.