— А ты как здесь? — удивился я.
Дед окунулся с головой, вынырнул, потряс головой и улыбнулся:
— Так экономическая зона. Будем с японским премьером и Эйдзи Тойодой первый камень автозавода закладывать.
Стеклянный глаз вынул — техника безопасности, надо полагать, поэтому улыбка прямо жуткая. Но это для непросвещенных, я-то точно знаю, что Андропов — добрейшей души человек.
— Прикольно, — оценил я. — А на Сахалин поедешь?
— Не, это уже Косыгина вотчина, — ухмыльнулся он и предложил. — Наперегонки?
— Давай! — я не был против и доплыл до мелкой половины бассейна.
Я на дорожке номер три, дед — на первой. Встали у бортика, он отсчитал, и я рванул вперед кролем. Дедушка поплыл брассом, естественно, оставаясь далеко позади меня.
— Притча про кролика и черепаху здесь не работает! — обернувшись, подколол я его.
— Кто знает? — философски спросил он. — Впереди еще половина дистанции.
Хмыкнув, я поплыл дальше, и тут из-за корзинки с плавательными снарядами выскочил здоровенный мужик с татуировкой Сталина на груди, в трусах и плавательной шапочке. Пробежав по бортику, он сиганул в воду и вынырнул передо мной, натянув на лицо ухмылку с посылом «не пройдешь».
Я попытался сменить дорожку, но дедов охранник деликатно схватил меня за руки.
— Так нечестно! — пожаловался я.
Проплывающий мимо меня Андропов ухмыльнулся:
— Привыкай к большой политике!
Глава 11
Дед чисто по-родственному заночевал в моей квартире и не погнушался зайти с утра, чтобы меня растолкать.
— Я рад, что ты приехал в гости, — пробурчал я и потер глаза. — Но в половину седьмого утра-то будить зачем?
— Я в твои годы вставал с петухами, — Андропов остался безжалостен.
— Ты пожилой и всю жизнь работал в органах, — простил его я. — Поэтому у тебя атрофированная эмпатия. Я это понимаю и не обижаюсь.
Махнув на меня рукой, дед ушел из комнаты. Нужно одеваться — просто так бы не разбудили. За завтраком он поделился хохмой:
— Либеральные республиканцы собираются выдвинуть для участия в досрочных выборах — они на ноябрь назначены — негра. Эдвард Брук — действующий сенатор от штата Массачусетс и бывший генеральный прокурор. Автор Акта о гражданских правах трехлетней давности.
— Какой образцово-показательный, призванный показать своим братьям, что их голоса слышат в Белом доме, чернокожий, — умилился я. — Он же первый чернокожий сенатор и генпрокурор, правильно?
— Правильно, — с улыбкой кивнул дед. — А теперь у него есть отличный от нуля шанс стать первым черным президентом. Но эти шансы невелики.
— Негры потупее может и порадуются за своего «брата», — кивнул я. — Но остальные будут понимать, что им кинули подачку вместо реальных изменений в обществе. Про белых и говорить нечего, особенно южные штаты. Как сверхдержавой может править нигер? Это же невыносимо!