— Читай — продукта низкого передела, оно же — сырье, — пожал я плечами. — В чем заслуга-то? В том, что тендер выиграли? Так надо глубже смотреть — низкая стоимость сырья возможна либо при очень технологичном производстве, которого на Уральских заводах в те времена нихрена не было, либо при очень маленькой зарплате рабочим. Получается Эйфелева башня построена из угнетения простого русского человека.
— Ты отыгрываешь роль, — отмахнулся он. — Потому что тебе за это дают возможность делать что хочешь.
— Типа того, — согласился я, потеряв интерес.
С сумасшедшими спорить бесполезно. Замолчал и Юрий Николаевич — ждет доказательства, чтобы взяться за Пирогова уже основательно. Подъехав к рабочему общежитию номер шесть, мы выгрузились из машины, и дядя Федя оформил курящих у входа товарищей (выходной у них, видимо) в качестве понятых.
Пока поднимались, я дал понятым автограф, а они поделились мнением:
— Гришка-то и шпион? Да мы с ним на той неделе все выходные гуляли, не мог он!
— А ты думаешь шпион тебе сразу будет рассказывать, какой он нехороший? — спросил Юрий Николаевич. — Кто у вас политинформацию проводит?
— Семакин, — ответил понятой номер два. — Про бдительность все время рассказывает, это мы так, от неожиданности. Мы, если что, ему, — указал на продолжающего рассекать воздух высоко поднятым подбородком Пирогова. — Про работу ничего не рассказывали, мы же под подпиской!
— Разберемся, — пообещал полковник, заставив понятых погрустнеть.
Ничего им не будет — максимум опросят и выбросят рассказ о пьянке за ненадобностью.
В комнате Пирогов проживает один — общаг у нас много, можем себе позволить обеспечить пролетариям личное пространство — и по итогам обыска у него нашли замаскированный под утюг радиоприбор. Диск выступает регулятором частоты, а днище снимается, позволяя выдвинуть антенну и обнажая окруженный радиоэлементами микрофон.
— Спаял, — пожал плечами Пирогов. — Я — радиолюбитель, и паять рации законами СС, — усмехнулся, проговорив новое название страны, мол, символично. — Не запрещено!
Понятые расписались в протоколе, и мне пришлось покинуть сцену — время тикает, дела не ждут.
Глава 7
До Хабаровска переться не пришлось — сенсея в Хрущевск привезли почетным кортежем из «Чаек». С ним прибыл японский посол Синсеки Киния, с нашей стороны от КГБ курирует визит привычный дядя Витя, по линии МИДа — Афанасий Викторович Петряшин, сорокалетний мужик, который пять лет проработал в японском посольстве. Встретив гостей у ресторана с отечественной кухней (таково было пожелание Акиры), обменялся рукопожатиями — всех успели предупредить воздержаться от поклонов.