— Да какие там «органы», — отмахнулся тот. — Батя в 17 году умер, а мне самиздатовский плакат на глаза попался, из «Азбуки революции», из дома сбежал, справедливое общество строить помогать. К красноармейцам прибился, в роту связи зачислили, «сыном полка» — я читать и писать умел, по тем временам ценный специалист получился. Помогал чем мог.
— Мальчиши-Кибальчиши не на пустом месте появились, — заметил Щелоков. — Много таких «сынов полка» было, что в Гражданскую, что в Великую.
— Обогнал тебя внук-то, — подколол Цвигун Судоплатова. — Вон — стратегической важности операции образцово-показательно проводит.
— С Чили случайно вышло, — запротестовал я.
— А я не про Чили, — ухмыльнулся тот. — А про гостей твоих.
— Тоже мне операции, — поскромничал я. — По болотам через границу пробираться не надо, бомбы таскать не надо, на пулемет ходить — тоже. Катайся себе в теплом РАФике да по ресторанам гуляй.
— Вот какое поколение воспитали! — умилился Щелоков. — В болоте тонуть мечтают.
— Ты вроде тонул, Паш? — спросил деда Цвигун. — Расскажи молодому.
— Ничего приятного в этом нет, — исчерпывающе ответил Судоплатов, в его глазах мелькнула тень, и он поддал пару.
До сих пор мерзнет.
— Ловили мы как-то диверсантов, — пустился в воспоминания Щелоков. — Два дня по лесам бродили, к болоту вышли — вот они, голубчики, по пояс торчат. По осени дело было, двое уже всё, а третий — ничего, живой, зубами стучит. Много тогда полезного нам рассказал в обмен на протянутую палку.
— Протянули? — спросил я.
— А как же! — кивнул Николай Анисимович. — Слово дал — держи.
— А потом?
— А потом — военно-полевой суд, — развел тот руками. — Мы же не звери — без приговора не расстреливаем.
— Хорош мне внука портить, у него и так руки к «Маузеру» тянутся, — влез дед Паша.
— А ты не давай! — гоготнул Николай Анисимович. — И так методами военно-полевых допросов злоупотребляет. Ты поди научил?
— Сам кого хочешь научит, — фыркнул Судоплатов. — У него черновик дома лежит, Эмма показывала — про инквизитора сказка, там в первой же главе пальцы топором рубят. А название-то какое — «Кровь и железо»!
— Инквизитор, значит? — с любопытством посмотрел на меня Цвигун.
— Нет конечно, — улыбнулся ему я. — Просто Родину очень люблю.
Глава 3
Здание фонда имени меня едва ли способно привлечь внимание рядового гражданина. Не вызовет оно интереса и у интуриста, который даже не посмотрит на эту совершенно типичную двухэтажную кирпичную конторку в трех кварталах от «Эко-парка Сокольники». Вот там интересно всем — и местным, и соседям из соцлагеря, и капиталистам.