— Дядь Жень.

КГБшник достал из внутреннего кармана плаща очень предусмотрительно заготовленную мной, полностью идентичную оригиналу, реплику статуэтки.

— Дядь Семен.

Товарищ майор — очень хорошо рядом с Сережей кадры повышаются — достал из кармана брюк отмычку и принялся вскрывать замок.

— Сергей, а что здесь, собственно, происходит? — пришел в себя один из функционеров.

— Происходит восстановление социалистической справедливости, — честно ответил я.

Замок щелкнул, и я открыл дверцы шкафа.

— Сергей, мы понимаем, что фильм был снят по твоему сценарию, но…

— Но мне статуэтка не нужна, товарищ, — перебил я его, взяв с полки «Оскар» и заменив его репликой. — По традиции награда за «лучший иностранный фильм» вручается режиссеру. С Сергеем Федоровичем разбирайтесь сами, но товарищ Меньшов проделал потрясающую для вчерашнего студента работу. Отбирать у него заслуженную награду — несправедливо и бесчеловечно.

Спрятав «Оскара» во внутренний карман дяди Жени, я аккуратно закрыл дверцы шкафа.

— Дядь Сём.

КГБшник при помощи отмычки закрыл шкаф обратно.

— Это — моя личная инициатива, — заявил я на прощание. — И я готов ответить за нее по всей социалистической справедливости. То есть — никак, потому что я целиком и полностью в этой ситуации прав. Расступитесь, товарищи, иначе придется пачкать моими грязными сапогами ваши замечательные импортные ботинки.

Лучше резиновых сапог для наших широт по весне обуви не сыщешь!

Функционеры расступились, из дальних рядов пара товарищей ломанулась в двери. Начальству жаловаться.

Председатель Госкино, Алексей Владимирович Романов, догнал нас у главного входа. Совестно немного — он седьмой десяток разменял, а приходится за мной бегать.

— Сергей, что случилось? — правильно сформулировал он вопрос.

Неправильно — это когда «что ты себе позволяешь»? Даже немного грустно, что такой формулировки я не слышал уже очень давно.

— Здравствуйте, Алексей Владимирович. «Москва слезам не верит» снималась без участия Комитета, сценарий согласовывала Екатерина Алексеевна. Я бы понял, если бы статуэтку забрали на «Мосфильм» — они ведь мощности предоставляли, но лишать очень талантливого молодого режиссера настолько важного приза ради того, чтобы на статуэтку любовались ваши сотрудники я считаю несправедливым, при всем уважении к работникам Комитета. Все они, и вы в том числе — замечательные, преданные Советской культуре, высокопрофессиональные товарищи. Извините за беспокойство, Алексей Викторович. До свидания.

— До свидания, — сипло отвесил он нам в спину.

— Жалко деда, — поделился чувствами дядя Женя. — Инфаркта бы от такой физкультуры не получил.