— Спасибо, — поблагодарил Михаил Петрович, очень аккуратно убрав листочек во внутренний карман обнаружившегося под шубой пиджака.

«Клоун», — смеющимся взглядом приложил меня дед.

«Скучно», — так же невербально ответил я ему.

Ха, гигаидея! Домой вернусь и сразу начну воплощать ее в жизнь — глупо иметь такие возможности и не использовать их на максимум. Нет, дефициты от этого не исчезнут, как и другие мешающие Советским гражданам строить коммунизм неприятные вещи, но лично мне будет просто офигеть как приятно. Можно же что-то и для себя иногда делать, верно?

* * *

С утра дед выдал мне сорок минут личного времени и одно задание — сам он отправится в местное КГБ, слушать отчеты «опального» генерала Андрея Викторовича Федина. Я там не нужен — борьба с хищениями золота пока не моя проблема, и это несмотря на лично вскрытую ячейку контрабандистов. Несправедливо, но придется это терпеть. Позавтракав котлетами из оленины — так себе — я забрался в машину и отправился к фотоателье, проведать глухонемого порнографа.

На улице еще темно, и фонари освещают спешащих на работу пролетариев и их бредущих на учебу потомков. Вот и искомое ателье, уже открыто, и через светящуюся ветрину виден Лёня Вейцман — объективы за стойкой полирует.

Совершив пробежку по морозу, вошел в тепло. Лёня поднял на меня взгляд и совершенно неожиданно широко улыбнулся.

— Не обманул, — прожестикулировал он мне.

Вот она причина — не верил в Ткачевское слово.

— Не обманул, — кивнув, прожестикулировал я в ответ, подошел к стойке и спросил жестами. — Как тут у тебя дела?

Вместо ответа Лёня показал правую руку с обручальным кольцом.

— Поздравляю! — прожестикулировал я. — Порнографию снимаешь?

— Только жену и для себя, — скромно потупив глаза, признался он.

— Это личное дело, — хохотнув, прожестикулировал я. — В Одессу обратно хочешь?

— Очень, — кивнул он. — Холодно здесь.

— Закрывайся и иди собирай вещи, — выдал я ему ЦУ. — У тебя билет на вечерний рейс в Хабаровск. Оттуда в Москву и дальше — в Одессу.

— Спасибо, — просветлел он.

— Больше не нарушай законы Родины, — выдал я ему напоследок ценный наказ и поехал в упомянутый вчера «мэром» областной ДК, на базе которого проведу встречу со вчерашними выпускниками профильных милицейских училищ.

Немножко песен, немножко «тематических» анекдотов и много «базы»:

— Вы находитесь на передовой самой настоящей войны — войны с преступностью, которая, как известно — бич общества. Наши предшественники и учителя верили, что с наступлением коммунизма преступность отомрет как рудимент, но они были воодушевлены шагающим по планете семимильными шагами прогрессом. Сейчас он замедлился в ожидании технологического прорыва — такими для наших предков стали электричество и двигатели внутреннего сгорания. Для нас им станет ЭВМ, но коммунизм наступит еще нескоро, товарищи — это работа для многих поколений, а нам надлежит готовить для них почву. Главной проблемой преступности в наших краях я считаю подпольный институт так называемых «воров в законе». Среди Советских интеллигентов существует удивительный в своей нелепости метафорический культ поклонения живущим по так называемым «понятиям» людям. Надеюсь, все вы четко понимаете пагубность существования внутри государства параллельных официальным управленческих контуров. «Воры в законе» — это наш вариант организованной преступности, приносящий как материальный, так и нематериальный урон обществу. Например, насаждают презрение к так называемым «стукачам», что выходит за пределы мест лишения свободы. Вред от этого очевиден — гражданское общество возможно только тогда, когда каждый его член соблюдает законодательство и справедливо требует того же от других. Когда товарищ проникается вредными уголовными идеями, он стыдится слать сигналы — он ведь «не стукач». В итоге гражданское общество начинает сбоить. Первого января Министр Внутренних дел Николай Анисимович Щелоков подписал акт «О ликвидации криминального института 'Воров в законе»«. Суть его проста — так называемый 'вор» обязательно должен, используя жаргонизм, «объявлять» себя таковым. Механизм следующий: ставится камера, перед ней сажают вора и следователя. Следователь задает один-единственный вопрос: «Гражданин такой-то, являетесь ли вы так называемым 'вором в законе»?«. В случае, если гражданин это подтверждает, он получает десять лет 'одиночки». Если нет — лишается уважения других уголовников, потому что эти видео будут показывать по всем местам лишения свободы СССР. Начало кампании вызовет ответную реакцию — вплоть до бунтов, поэтому, товарищи, вышесказанное мной о том, что вы находитесь на передовой — не пустые слова…