— А народ потом гадай, что ты после чтения подумал! — заржал я.

— Правильно! — заржал и дед.

В целом неделя получилась замечательная: столько времени рядом с Андроповым я не проводил никогда и многому научился. Надеюсь, что он тоже что-нибудь полезное для себя извлек. Много говорили о Родине и мире, об истории, о сущности врага, обсуждали «текучку». Словом — эту неделю дедушка Юра подготовил специально для того, чтобы я немного посмотрел на его работу «изнутри». Понял, принял, стал лучше. Спасибо, товарищ Генеральный секретарь! И никакой иронии — я же, блин, получивший читы прол, и всё это «биг полиси» видел только издалека. Читай — наблюдал показываемый податному населению театр. Что тут сказать? В целом примерно так я себе «кухню» и представлял, только, кроме этого, приходится иногда заседать с Политбюро, проводить чудовищно нудные съезды и встречаться с иностранными коллегами. Так-то последнее я уже освоил на твердую пятерку — вон как мир перетряхнул, любо-дорого посмотреть! И моя теория о том, что Андропов передает мне Дальневосточные дела оказалась верной — во всех посещенных городах дед говорил начальникам то же, что и Михаилу Петровичу: я, мол, далеко, а внучек — вот он, к нему и обращайтесь. Работы прибавится, но я рад — у меня-то ограничителей почти никаких, а значит улучшать Родину в масштабах региона получится гораздо эффективнее.

Ну и разумеется я не забыл, что где-то там, в Хрущевске, сидит брошенный и никому ненужный Андрей Андреевич Вознесенский — позвонил ему из Магадана:

— Здравствуйте, Андрей Андреевич. Ради бога извините, что так получилось, я в Хрущевск через пять дней вернусь, дедушка, блин, вмешался, а я отказаться не могу — он мне уши надерет.

Выслушав мою «тараторку», поэт решил, что не обиделся:

— Доброе утро, Сергей. Ничего, я понимаю.

— Вас встретили? Разместили? Абонемент в рестораны выдали? — спросил я.

— Встретили. Разместили. Выдали, — по порядку ответил он.

«Абонемент» — это право на кормежку за счет заведения.

— Отлично! — порадовался я.

— С кем разговариваешь? — нарочито громко, чтобы слышал собеседник, спросил Андропов.

— С Андреем Андреевичем Вознесенским, — ответил я. — Поэтом.

— Знаю, что с поэтом, — громко «пробурчал» дед. — Вознесенский у нас такой один.

— Какой «такой»? — с любопытством спросил Андрей Андреевич.

У него весь страх выгорел еще когда товарищ Хрущев его за границу выгнать грозился, лично и при свидетелях.

— А тебе его стихи нравятся? — перевел я для Андропова.

— Нравятся, — подтвердил он.

— В позитивном смысле «такой», — перевел и для Вознесенского. — Бежать пора. Еще раз извините, что так вышло.