База, доведённая до абсолюта. Именно поэтому нельзя сказать «это фокус» или «это деревенская дикость». Это классика. Просто — лучше.

Парень из Слободки приготовил гуся лучше любого дворцового повара. Я был в этом уверен.

Тарелки опустели все до единой. Обглоданные кости и капли застывшей глазури — больше ничего не осталось.

И тут зал начал аплодировать.

Первым захлопал Елизаров, и через секунду к нему присоединились все. Купцы, бояре, их жёны. Святозар стучал кулаком по столу и гудел «молодец, парень!». Вершинин кивал с тонкой улыбкой. Демидов поднял свою пиалу с чаем в сторону Матвея и коротко кивнул.

Феофан повернулся к Матвею и сказал через зал, негромко, но отчётливо:

— Спасибо, мальчик. Давно я так не ел.

Матвей стоял у своей тележки и не знал, куда деть руки. Его уши покраснели и он опустил голову, пряча то, что не умел показывать. Потом поднял глаза, кивнул залу и ушёл на кухню.

Я вышел в зал и сел за стойку рядом с Варей. Она молча налила мне сбитня. Я сделал глоток, чувствуя, как горячая волна прокатилась по горлу и разлилась внутри.

Зал постепенно переходил из режима еды в режим разговора. Тарелки убрали, пиалы с чаем наполнили заново, и за столами начались те самые беседы, ради которых, если честно, всё и затевалось. Еда была оружием, но настоящая война велась словами.

Я наблюдал и ждал.

Демидов откинулся на лавке, сложил руки на животе и несколько минут молча смотрел в потолок. Елизаров рядом ёрзал, как мальчишка на уроке, которому не терпится выскочить на перемену, но не решался заговорить первым.

Наконец, Демидов опустил взгляд, нашёл меня за стойкой и негромко произнёс:

— Александр. Подойди.

Я поставил пиалу, вышел из-за стойки и подошёл к его столу. Сел напротив. Демидов смотрел на меня своими серыми глазами, и я увидел в них то, что видел у всех серьёзных инвесторов в прошлой жизни, когда они принимали решение — расчётливость помноженную на азарт.

— У тебя есть ещё идеи, верно? — спросил он.

Зал притих. Вершинин повернул голову. Голицын замер с кубком у рта. Мстислав чуть подался вперёд.

— Идей хватит на империю, Фрол Лукич, — сказал я спокойно и улыбнулся. — Были бы деньги и время.

— Деньги мы найдём, — Демидов произнёс это так, как другие люди говорят «завтра будет четверг». — Меня интересует другое. Ярмарка — это хорошо, но это здесь, на Севере, а у тебя продукты, которых нет больше ни у кого. Сыр, хамон, эта твоя лепёшка, соус. Ты думал о столице?

Елизаров рядом засиял как натёртый золотник.

— Думал, — сказал я. — И не только о столице. Юг, Восток, Приморье. Везде, где есть люди с деньгами и вкусом. Но для этого нужна торговая сеть, которой у меня пока нет.