Я посмотрел на него и улыбнулся.
— Есть, Тимка. Теперь ты его будешь чувствовать до конца жизни. Добро пожаловать в клуб.
Тимка ухмыльнулся — наконец-то, привычная наглая тимкина ухмылка — и вышел. Из коридора донёсся его голос: «Гришка! Гришка, иди сюда, я тебе такое принёс!» — и топот двух пар ног, одной большой и одной маленькой.
Я остался на кухне один. Передо мной на столе лежал разрезанный пирог — мой, с идеальным куполом и сухим звенящим дном. Рядом — пустая плошка из-под дымного масла, ступка с остатками грибной пыли, обрезки сала и сыра.
Простые вещи. Всё — с местного рынка, за медяки.
А на выходе — оружие, которого не ждёт ни один повар на турнире.
Я отрезал себе кусок пирога, откусил и прикрыл глаза. Хруст. Дым. Мясо. И снизу пятый вкус.
Хорошо.
Скоро мои пацаны выйдут на арену и покажут лучшим поварам державы то, чему не учат ни в одной школе. То, что рождается только здесь — на тесной кухне в Слободке, из простых продуктов и упрямого желания сделать невозможное.
Я доел пирог, вымыл руки и пошёл проверять, как Макар справляется с рыбой.
День только начинался.
Глава 6
Мстислав Данилович Долгоруков въехал в Слободку верхом, и первое, что он подумал — Елизаров не врал.
Винный Король много чего наплёл ему в столице, за сыром и вином, про рыжего гения из трущоб, который строит торговую империю на краю света. Мстислав слушал, кивал и делил всё на три, потому что купцы врут профессионально, а Елизаров — особенно талантливо. Но сейчас, проезжая по широкой улице на крепком гнедом жеребце, боярин понимал, что надо было не делить, а умножать на два.
Утро было свежим, весенним, с запахом сырой земли. Мстислав ехал не спеша, давая коню самому выбирать дорогу, а глаза его привычно рассматривали всё вокруг. Его главное оружие — не меч и не кошелёк, а глаза и голова.
За спиной ехали крепкие, молчаливые ребята из его личной дружины. Немного, но Мстислав никогда не любил пышных свит. Карету он тоже не взял — привык видеть мир не через занавеску, а своими глазами.
Слободка его удивила.
Он ожидал увидеть трущобы — гнилые заборы, покосившиеся дома, грязь и нищету. Так описывали этот район в столичных донесениях, которые он читал перед поездкой. Вот только донесения, видимо, писали год назад, потому что сейчас перед ним был не нищий и грязный район, а строительная площадка.
Везде кипела работа. Мужики тесали брёвна, плотники стучали топорами, подводы с кирпичом и песком тянулись одна за другой. По обе стороны улицы поднимались свежие широкие, добротные каркасы с высокими проёмами для окон и дверей. Торговые павильоны, понял Мстислав. Ряды для будущей ярмарки.