— Понимаем, — кивнула Марфа. — Завидуем.
— Правильно завидуете.
Они шли по улице, и Наталья уже строила в голове планы — какое платье надеть на турнир, как уложить волосы, какие слова придумать для каждого этапа. За шесть дней она научится всему, чему Веверин захочет её научить, и станет лучшим рассказчиком про еду, которого этот мир когда-либо видел.
И тут Марфа остановилась.
— Наташа, — сказала она задумчиво.
— Что?
— А как мы Аньке скажем?
Наталья замерла на полушаге.
— Аньке, — повторила она.
— Ну да. Анне. Нашей Анне. Которая прямо сейчас сидит на кухне в княжеской резиденции и точит ножи, чтобы уничтожить Веверина. Она сказала, что порвёт рыжего деревенщину на арене.
— Вот той Анне мы сейчас расскажем, что ты работаешь на её заклятого врага, — закончила Марфа.
Наталья стояла посреди улицы с открытым ртом. Весеннее солнце светило ей в лицо, где-то вдалеке стучали топоры на стройке ярмарки, а в голове у неё медленно раскачивалось осознание того, о чём она как-то совершенно не подумала.
— Ой, — сказала Наталья.
Ольга посмотрела на неё.
— Мир не сошёл с ума, — поправила она саму себя. — Это ты сошла с ума, Наташа.
— Ой, — повторила Наталья.
Марфа похлопала её по плечу.
— Ничего, — сказала она бодро. — Может, Анька не узнает?
Все трое посмотрели друг на друга.
И отчаянно расхохотались посреди весенней улицы Вольного города, потому что смеяться было лучше, чем думать о том, что Анна Мстиславовна с ними сделает, когда узнает.
А она узнает. Обязательно узнает.
Глава 16
Утро в трактире начиналось с крика.
— Какое фламбе, тётя Наташа⁈ Это пассеровка!
— Сам ты тётя! Пассеровка — это скучно, а фламбе — это когда огонь! Я запомнила, потому что огонь!
— Огонь — это фламбе, а тут написано — пас-се-ров-ка! Ты что, читать не умеешь⁈
— Гришка, мне семнадцать лет! Я умею читать лучше тебя!
— А названия путаешь хуже меня, и мне шесть!
Я стоял у стойки, пил горячий взвар и наблюдал за этим представлением с чувством человека, который создал монстра и теперь не знает, радоваться или бояться.
За большим столом в центре зала сидели Наташа Воронцова и Гришка. Между ними лежал мой конспект кулинарных терминов, который я написал для Наташи вчера вечером, — три страницы убористым почерком. Над ними нависал Матвей с половником в руке, похожий на сержанта, который пытается обучить двух рекрутов, один из которых слишком болтливый, а второй — слишком маленький.
— Так, — сказал Матвей своим тихим ровным голосом, и оба спорщика замолкли, потому что когда Матвей говорил тихо, это действовало сильнее любого крика. — Наталья Сергеевна, повторите. Что такое бланширование?