— Александр!!! — она почти кричала, и глаза у неё были размером с чайные блюдца. — Ты говоришь на языке Западной Короны⁈ Откуда⁈ Как⁈ Ты там жил⁈ Ты там учился⁈ Почему ты молчал⁈
Я посмотрел на неё, потом на Матвея, который стоял рядом и смотрел на меня с выражением человека, который думал, что знает своего друга, а оказалось — не совсем. Потом на Варю, которая молчала и ждала ответа.
Гриша единственный, кого ситуация не удивила.
— Александр всегда всё знает, — объяснил он Наташе. — Ты просто привыкнешь.
Я улыбнулся и пошёл дальше по улице, не ответив ни на один вопрос. За спиной Наташа тормошила Матвея — «ты знал⁈» — а тот отвечал своим тихим спокойным голосом — «нет, не знал» — и от этого Наташа заводилась ещё сильнее.
Варя шла рядом со мной молча. Она вообще никогда не спрашивала о том, откуда я знаю то, что знаю. Просто принимала. Может быть, когда-нибудь я ей расскажу. Но не сегодня.
Мы шли по весенней улице Вольного города, и солнце светило нам в спины, и где-то за посадом плотники стучали топорами, достраивая арену, на которой через шесть дней решится всё.
— Александр! — крикнула Наташа сзади. — Ты мне потом объяснишь про язык⁈
— Нет! — крикнул я через плечо.
— Ну Александр!!!
Гришка шёл рядом с ней и бубнил:
— Я же говорил, тётя Наташа. Привыкнешь.
Глава 17
Я вышел из подтрибунного помещения и остановился.
Неделю назад, когда мы с Ефимом стояли на пустом помосте и я считал ряды скамеек, арена казалась мне большой. Впечатляющей. Масштабной.
Сейчас я понял, что понятия не имел, о чём говорю.
Три яруса трибун, забитые людьми до последнего места, шумели так, что дрожали доски под ногами. Сотни лиц — сверху, снизу, со всех сторон — сливались в одно огромное живое существо, которое дышало, кричало, смеялось и топало ногами. Флаги на шестах хлопали на ветру. Солнце било сквозь них, бросая на помост разноцветные тени.
Внизу, на первом ярусе, сидела знать — бояре, купцы, их жёны в дорогих нарядах. Я разглядел Елизарова, который крутил головой и сиял, как начищенный самовар. Святозара в его любимом углу. Зотову с Машей — ледяная королева и маленькая девочка в платье, которые смотрелись рядом так, будто кто-то поставил ледяную скульптуру и живой огонёк.
Второй ярус — горожане, ремесленники, торговцы помельче. Третий, верхний — простой люд, который набился так плотно, что люди сидели друг у друга на коленях, а мальчишки забрались на опорные столбы и свисали оттуда, как гроздья.
Отдельно, в богатой ложе, которую выстроили слева от судейского стола, сидел Всеволод. Рядом — Оболенский, Иларион, Вершинин и другие.