В этот момент в зале появился Сашка. В руках у него был красивый глиняный чайник, а за ним шли два официанта с подносами, на которых стояли ряды маленьких пиал, каждая на два глотка.

Официанты разошлись по залу, ставя пиалу перед каждым гостем, а Сашка подошёл к столу, за которым сидела Зотова. Веверин поставил чайник перед ней с лёгким полупоклоном, и Анна мгновенно насторожилась.

Она знала толк в придворных жестах. Этот полупоклон не был обычной вежливостью. В нём читалось уважение и благодарность за что-то конкретное.

— Аглая Павловна, — сказал Сашка негромко, но так, что услышали за соседними столами. — Этот чай — особенная редкость, и он сегодня на нашем столе только благодаря вам. Без вашей помощи мы бы его не достали.

Он повернулся к залу.

— Друзья, этот напиток подаётся ко всем блюдам сегодняшнего вечера. Если кому-то из вас он придётся по вкусу и вы захотите его попробовать снова — обращайтесь к Аглае Павловне Зотовой. Она единственный человек на Севере, который знает, как и где его найти.

Анна увидела на ледяном лице Зотовой настоящее, непоказное довольство. Веверин только что на глазах у всех сделал две вещи: публично признал её заслугу и включил в свою торговую сеть, превратив из гостьи в партнёра. Одним жестом и тремя предложениями повысил её статус до уровня, на котором к ней будут обращаться за редкостями, как к самому Елизарову.

— Благодарю, Александр, — сказала женщина с тонкой улыбкой, которая на её ледяном лице выглядела как трещина на мраморе. — Доставить его было непросто, но для вашего стола — стоило.

Маленькая девочка рядом с ней потянулась к чайнику.

— Тётя Аглая, а мне можно?

— Можно, дитя. Маленькую пиалу.

Официант поставил пиалу с чаем и перед Анной. Она поднесла к лицу и втянула незнакомый, но тонкий, цветочный аромат с лёгкой дымной нотой. Отпила. Горячая жидкость обожгла губы и прокатилась по языку, оставляя вкус, которого Анна не пробовала никогда, — нежный, чуть горьковатый, с долгим сладким послевкусием, которое не уходило, а висело где-то в глубине рта и медленно раскрывалось.

Чай был великолепен. Анна вынуждена была признать это, хотя признавать что-либо хорошее за Вевериным ей было физически больно.

— Попробуй закуски с чаем, — тихо сказал Мстислав рядом. — Он их под этот чай и делал. Я уверен. Вместе — другой уровень.

Анна стиснула зубы и взялась за яйцо.

Разрезала пополам, как велел Гришка. Тёмная паутина трещин на белке проступила чётким узором и Анна с раздражением признала, что выглядит это действительно впечатляюще. Желток внутри выглядел необычно. Он был тёмный, янтарный, мягкий, с лёгким блеском.