Именно в этот момент я почувствовал нечто странное. «Боевое Чутье», до этого предупреждавшее о физических угрозах, сейчас билось в истерике, словно сигнализируя о надвигающемся цунами, которое не видно глазу. Но я не понимал источник опасности. Врагов перед нами не было, орда стояла на месте.

— Слишком легко. — тихо, словно читая мои мысли, произнес Вальтер. Его взгляд был прикован к застывшим рядам монстров. — Для такого существа, как Шепчущий, так глупо умереть и потерять двух высших монстров выглядит слишком… бездарно. Тактически неоправданно.

Ледяная змея сжала мое сердце.

— Дядя… — я сглотнул сухой комок в горле. — А могло ли быть так, что мы уничтожили не Шепчущего? Что это была… приманка?

Взгляды наши встретились, будто ведомые невидимой силой, а затем устремились вниз, к товарищам, но было слишком поздно.

Крон застыл. Руки, только что уверенно накладывавшие повязку Гораму, повисли в воздухе. Лицо, всегда твердое и невозмутимое, исказилось от внутренней борьбы. Мускулы на щеках дергались, губы сжались в тонкую белую нить. По грязной, исцарапанной щеке медленно потекла алая, густая слеза — капилляры в глазу не выдержали невыносимого ментального напряжения и лопнули.

— Крон? — хрипло окликнул его Горам, пытаясь приподняться.

Внезапно, с неестественной резкостью, Крон взметнул системный меч и приставил острие к горлу Горама. Движение было настолько стремительным и неожиданным, что никто не успел среагировать.

И тогда Крон заговорил, но это был не его голос. Он был срывающимся, шипящим, чужим, в нем слышался скрежет камней и шелест гнилых листьев. Это был Шепчущий.

— Ваша защита… оказалась сильнее, чем я думал. — просипел он устами Крона. — Ментальные артефакты такой мощи, что ломать этот щит было… грубо и неэффективно. Однако сила в ментальной атаке… не главное. Пока вы отвлекались на обманку, что я вам подбросил… я искал пути. Тончайшим лучом… почти неощутимым, я искал слабину… И нашел.

Он сделал паузу, и на лице мужчины на мгновение промелькнула настоящая, человеческая агония, тут же подавленная чужим разумом.

— Она оказалась… не в силе духа. А в опыте… вот якорь и уязвимость. Ветеран, видавший сотни смертей… недавно обретший силу, но все равно оказавшийся не в силах ничего сделать… Его психика… оказалась натянута, как струна. И в момент, когда он, глядя на могущество своих товарищей, в очередной раз ощутил свою ничтожную, жалкую неполноценность… я впрыснул свой разум. И теперь… вы проиграли.

Речь оборвалась. Свободной рукой он сорвал «Стражи Порогов» с себя и Горама. Затем, держа артефакты на ладони, с силой сжал кулак. Раздался короткий, хрустальный хруст, и оба «Стража» рассыпались в мелкую пыль, испустив последние всплески энергии.