Сверху, сквозь грохот разрушения, теперь отчетливо доносились и другие звуки: пронзительные визги, рычание, скрежет когтей по камню. Монстры, заполонившие город, явно заметили этот внезапный, чудовищный рост и не могли его игнорировать.

А наш спаситель и похититель стоял посреди этого хаоса, спокойный и невозмутимый, словно наблюдал за цветением сакуры в тихом саду. Он смотрел на свое творение с легкой, одобрительной улыбкой, абсолютно уверенный в своей силе и в нашем безопасном заточении.

— Расслабьтесь. — его голос прозвучал почти бодро, прорезая оглушительную какофонию разрушения. — Отдохните. А у меня есть еще кое-какие дела.

Он повертел в пальцах другой артефакт — небольшой жезл с тускло мерцающим наконечником. Подойдя к стене из каменных обломков, что окружала наш щит, он прикоснулся к ней жезлом. Камень не взорвался и не расплавился — он просто… растворился, образовав аккуратный, круглый проход, достаточно широкий для человека.

— Стой! — голос Вальтера прозвучал как удар хлыста.

Но незнакомец, не оборачиваясь, шагнул за пределы щита. Вальтер рванул за ним, но его остановила невидимая стена. Щит, надежно защищавший нас снаружи, оказался непроницаем и изнутри. Дядя с силой уперся ладонями в переливающуюся изумрудную поверхность. От точки соприкосновения пошли круги, но барьер даже не дрогнул.

— Бессмысленно, магистр. — раздался снаружи спокойный голос. — Даже если бы вы сумели пробить эту защиту, что весьма сомнительно, результатом стал бы лишь мгновенный крах всей конструкции. — он указал жезлом на тонны камня, давящие на щит со всех сторон. — Вас бы просто раздавило, как виноградины. Не советую.

С этими словами Творец развернулся и скрылся в клубах пыли, оставив нас в нашей позолоченной клетке.

Я тяжело выдохнул, чувствуя, как дрожь в коленях наконец-то утихает. Обессиленный безысходностью и накопившимся напряжением, я опустился на запыленный каменный пол, прислонившись спиной к неподвижному телу Эдварна. Прошло несколько минут, прежде чем Вальтер, сжав до белизны костяшки пальцев, отступил от края щита. С глухим стуком его кистень упал на пол, а сам он, с лицом, помрачневшим от ярости и бессилия, тяжело опустился рядом со мной.

Холодные, оценивающие глаза дяди несколько секунд изучали меня, прежде чем он перевел взгляд на Эдварна.

— Нужно осмотреть его. — произнес дядя, и в его тоне не осталось и следа прежнего гнева, лишь сосредоточенность.

Он ловко перевернул тело Эдварна, осторожно ощупал его голову, шею, грудную клетку. Лицо магистра становилось все мрачнее.