В изумрудном куполе мы провели четверо суток. Это было томительное, изматывающее ожидание, похожее на заключение в самой надежной и самой комфортной тюрьме. Воздух стал спертым, пропитался запахом пыли, пота и слабым, едким ароматом целебных снадобий, которые Вальтер продолжал вливать в Эдварна.

К четвертому дню воин окончательно пришел в себя. Его тело, закаленное Путем и усиленное имперской алхимией, справилось с самыми страшными последствиями травм. Он мог сидеть, ходить, пусть и медленно, опираясь на стенку щита. Но в его глазах, обычно таких ясных и полных решимости, теперь зияла пустота. Он был морально сломлен. Гибель товарищей, разрушение города — все это легло на его плечи неподъемным грузом. Эдварн молчал, часами глядя в одну точку. В его неподвижности и тишине ощущалось всепоглощающее горькое отчаяние.

Дядя тоже изменился. За эти дни он словно окаменел. Почти не спал, сидел в своей привычной позе с прямой спиной, но взгляд его был обращен внутрь себя. Я видел, как он взвешивает что-то, бесконечно перебирает варианты в своей вышколенной голове. Вальтер принял какое-то решение — я чувствовал это по новой, леденящей отстраненности в его поведении. Но делиться им со мной он не спешил.

Когда лучи дневного солнца яростно пробивались сквозь щели в завале, к щиту беззвучно подошел незнакомец. Он выглядел отдохнувшим, словно пробудился от долгого сна. Его одежда была безупречно чиста, а на лице играла легкая, торжествующая улыбка.

— Ну что, отдохнули? — его голос, подобно колоколу, разорвал давящую тишину.

Не удосужившись объяснений, он провел рукой по поверхности изумрудного барьера. Пальцы оставляли за собой темный след, и материя щита послушно расступилась, словно разрезанная невидимым лезвием. Образовался аккуратный арочный проход.

— Выходите. Опаздывать не стоит.

Мы выбрались наружу, вдыхая горький от гари воздух. После затхлости купола он казался нектаром. Я сделал глубокий вдох, чувствуя, как легкие наполняются долгожданной свободой, и поднял голову.

И тут сердце рухнуло куда-то в район пяток.

От города не осталось ничего. Абсолютно ничего. Там, где еще недавно стояли дома, высились стены и кипела жизнь, теперь простиралось море обломков. Груды щебня, почерневшие балки — все это было усеяно тысячами, десятками тысяч тел. Зрелище напоминало гигантскую, апокалиптическую бойню. Тела монстров, словно многослойный, зловонный ковер, покрывали землю. Воздух гудел от мух, а над руинами висел тяжелый, сладковатый запах разложения, смешанный с дымом.

Не помня себя, я бросился вперед, перепрыгивая через камни и обходя зияющие провалы. Ноги сами несли меня туда, где должен был быть дом Орна. Сердце бешено колотилось, предвкушая удар.