Я подошел ближе. Первой опомнилась Лина.

— Макс! — выдохнула она, и ее лицо озарила теплая, хоть и немного смущенная улыбка. — Я… мы… так рады тебя видеть. И поздравляю. Весь город только и говорит, что ты прошел Инициацию.

В ее словах звучало неподдельное облегчение, и я понял, что слухи о моем «подвиге» уже успехи обрасти новыми, наверняка преувеличенными, деталями.

— Спасибо, Лина. — кивнул я, чувствуя легкую неловкость от такого внимания.

Затем мой взгляд упал на Каэла. Он смотрел на меня своим обычным, оценивающим взглядом, но сейчас в его стальных глазах, помимо привычной строгости, мелькнула тень уважения, добытого в бою.

— С завтрашнего утра, — без лишних предисловий произнес он, — наши тренировки возобновятся. Отец… Капитан приказал перед уходом.

Внутри у меня все невольно сжалось. Воображение тут же услужливо нарисовало грядущую рутину: ранний подъем, изнурительные упражнения под неусыпным оком Каэла, который выжимал из меня все соки, закладывая тот самый «фундамент», о котором говорил его отец. А после — короткая передышка и снова бой, но уже совсем другого уровня, с Вальтером, где нужно было думать, импровизировать и ломать шаблоны. Мои плечи предательски передернулись в легкой судороге предчувствия этой двойной нагрузки.

Но я тут же взял себя в руки, вцепившись в свое решение. Я сам выбрал этот Путь — Путь Силы. Не из прихоти или жажды славы, а по суровой необходимости. В мире, раздираемом войной с Лесом и имперскими интригами, сила была единственной валютой, которая имела настоящий вес. Единственным щитом, способным защитить тех, кто стал мне дорог. И я был готов заплатить за нее любую цену: усталостью, болью, потом и кровью. Я обрету ее. Во что бы то ни стало.

— Услышал. — мои собственные слова прозвучали спокойно и твердо, без тени тех внутренних содроганий. — Буду вовремя.

Каэл коротко кивнул, удовлетворенный. Казалось, он ждал именно такой реакции. Лина посмотрела на нас обоих с легким недоумением, плохо понимая, о каких таких тренировках шла речь, но промолчала.

— Тогда до завтра. — попрощался я с ними обоими и, отворив калитку, шагнул во двор.

Первым делом я направился к колодцу. Ледяная вода смыла уличную грязь и дневное напряжение, омывая разгоряченное лицо и запыленные руки. Приятная прохлада разлилась по телу, успокаивая ноющую боль в мышцах. Приведя себя в порядок, я зашел в тихий, полутемный дом. Приготовил простейшую похлебку из остатков провизии Орна. Еда была безвкусной, но тело с благодарностью приняло ее, требуя топлива для восстановления. Затушил очаг и рухнул на жесткую постель. Тело горело, ум отключился, и я почти мгновенно провалился в тяжелый, беспросветный сон.