— Нет. — ответил я без колебаний. — Я могу лечить только инфицирование низкого уровня. Среднее… мне не под силу.

Вальтер кивнул, и по его лицу по-прежнему было невозможно понять, рад он или огорчен. Возможно, он испытывал и то, и другое одновременно. С одной стороны медали была смерть сильных бойцов, с другой — сохранение тайны моих Путей. Но я сомневался, что дядя поставил бы мою тайну выше интересов Империи, если бы у него был выбор.

С этим грузом мыслей я направился в карантинный блок. Воздух здесь был тяжелым и спертым, пропитанным запахом пота, крови и чем-то сладковато-гнилостным — знакомым ароматом Лесной скверны.

Я приступил к исцелению. Заражение у этих людей хоть и было низкого уровня, но оказалось достаточно старым, въевшимся — возможно, они получили его несколько дней назад. Некоторые воины находились на грани: жар затуманивал их сознание, а кожа местами затвердела, превращаясь в подобие коры. В их стеклянных, полных страданиями глазах, все еще теплилась надежда, такая же, какую я видел у солдата перед воротами.

Достав «Дубовый Щит», я начал обход. Прикладывая амулет к пораженным участкам, я делал вид, что именно он поглощает заразу, а сам тайно активировал «Путь Целителя». Теплая, живительная энергия изливалась из моего резервуара, смывая серо-зеленые пятна, растворяя бугорки под кожей. На самые тяжелые случаи заражение уходило две единицы энергии, на обычные — одна. Процесс был медленным и методичным. Я видел, как прояснялся взгляд больных, как выравнивалось их хриплое дыхание, как они пытались что-то сказать, бормотали слова благодарности.

Это была изматывающая работа. К концу дня мой резервуар живой энергии изрядно опустел, а тело ломило от усталости и постоянной концентрации. Но когда я сделал последний вдох и открыл глаза, карантинный блок был пуст. Все были спасены, остались лишь пустые койки и тишина.

Я вышел на улицу. Вечерние сумерки уже окутали город, окрашивая камень в синие и фиолетовые тона. Прогресс «Пути Целителя» подскочил до 92%. Каждая спасенная жизнь приближала меня к новой стадии, а новый уровень Пути Созидания значительно ускорял рост остальных Путей.

По пути домой, повинуясь старой привычке, я свернул на центральную площадь и замер. У подножия статуи Топора стоял капитан Горст. Неподвижный, как и сам монумент, он выделялся темным силуэтом на фоне угасающего неба. Капитан смотрел на холодный камень, в котором бесследно исчез его сын. Он ждал. Ждал того, кто, по всем законам логики и этого жестокого этого мира, уже не должен был вернуться.