Орн хотел возражать, но, встретив мой непоколебимый взгляд, лишь сокрушенно вздохнул и кивнул.

Вальтер перевел внимание на старика.

— Орн. Как мой заказ на артефакты?

— Все готово, магистр. Жду вас завтра в мастерской. — тотчас ответил старик, выпрямляясь.

— Отлично. Зайду заберу. Благодарю за работу. — Вальтер кивнул и обвел всех последним взглядом. — Собрание окончено. Капитан Горст, к утру соберите всех жителей на главной площади.

Мы с Орном молча покинули особняк. Ночь была прохладной и тихой, звезды казались такими же далекими и равнодушными, как всегда. Воздух был напоен запахом влажного камня и далеких дымков — мирная обыденность, резко контрастирующая с только что принятым решением о массовом самоубийстве.

Мы уже сворачивали на свою улицу, когда из тени у ворот особняка вышел капитан Горст. Его мощная фигура, казалось, несла на себе груз усталости, но не сломленности. Медленно, словно нехотя, он приблизился, сжимая в руке свой новый меч.

Капитан остановился прямо передо мной, и его взгляд был прикован к сияющему лезвию.

— Спасибо, Макс. — прошептал он, не поднимая глаз. — За этот меч. И… за возможность дождаться Каэла. Теперь у меня есть за что держаться.

В его голосе не осталось и следа прежней командирской твердости. Лишь тихая, отеческая благодарность и та боль, которую он так тщательно скрывал. Я молча кивнул, положив руку ему на плечо. Краткое, мужское рукопожатие взглядов оказалось красноречивее любых слов.

Мы с Орном пошли дальше, оставив капитана стоять в ночи с его надеждой и его мечом.

Дома нас встретила странная, взволнованная тишина. Казалось, даже стены пропитались предчувствием грядущей бури. Мы оба были слишком взбудоражены, чтобы уснуть. Внутри меня все зудело от нетерпения — начать, наконец, крафтить, использовать эти бесценные запасы древесины. Но разум твердил одно: сначала — отдых. Мой резервуар Живой Энергии был почти пуст, показывая жалкие 12 единиц. Без сил я не смогу создать ничего.

С трудом заставив себя, я опустился на кровать, не ожидая, что сон придет легко. Мысли метались, словно стая испуганных птиц: они выстраивали планы, тут же их разрушали, просчитывали варианты, цеплялись за малейшие возможности. Но усталость, накопившаяся за этот бесконечно долгий день, оказалась сильнее. Темнота окутала меня, унося в тяжелый, беспросветный сон.

Я проснулся от внутреннего толчка, будто кто-то крикнул мне прямо в ухо. В доме царила кромешная тьма, лишь бледный лунный свет пробивался сквозь окно. Первым делом я обратился к своему внутреннему индикатору энергии.