Её сила заключалась не в численности атак, а в точности.Каждый выстрел был смертоносен и решал задачу.Она нацеливалась на самых агрессивных противников. Это была хирургия боя, исполненная с ледяным, не знающим пощады мастерством.

Бранка была воплощением разрушительной силы. Ее системный меч, темный и беспощадный, словно вырастал из руки. В бою с монстрами она презирала правила фехтования, обрушивая на врагов шквал широких, размашистых ударов, сметавших все на своем пути.

Серповидные конечности, способные рассечь сталь, с треском ломались о ее клинок, словно сухие ветки. Девушка парировала, отбивала, и в следующее мгновение ее меч уже впивался в хитиновый панцирь, находил уязвимое место и пронзал насквозь. Она двигалась с грацией танцора и смертоносностью гильотины. Один за другим монстры падали, разрубленные почти пополам, с отсечёнными конечностями и расколотыми головами. Бранка стояла живой плотиной, о которую разбивалась волна атаки с правого фланга. Ее «Боевое Чутьё» работало на пределе, предугадывая каждый удар и попытку окружения. Она была воплощенной войной, и её вид внушал не страх, а дикое, первобытное восхищение.

Горст и Эдварн, могучие воины в любой другой ситуации, здесь оказались в роли статистов. Вместо бесполезных атак они сомкнули ряды, образовав живую стену перед Линой и Каэлом. Их задача была проста, но жизненно важна: принять на себя любой случайный удар, рикошет или тварь, что ускользнет от натиска големов, Кселы и Бранки. Они стояли, как скалы, их лица были искажены не страхом, а концентрацией и принятием.

А я… стоял посреди этого идеально организованного хаоса, ощущая свою полную бесполезность.

Вся моя хваленая сила, миллионы единиц Живой Энергии, топор и артефакты — всё казалось жалкой игрушкой на фоне разворачивающегося зрелища. В руке я сжимал Одухотворенный Кристалл с «Триединством Расплаты», понимая, что активация сейчас обернется катастрофой.Чудовищная мощь умения уничтожит не только монстров, но и наших. Бранка и големы Лериана, возможно, выдержат удар, но остальные падут в пламени, порожденном мной же. Другие умения, такие как «Копьё Анархии» или «Мираж Катастрофы», были слишком грубыми и неконтролируемыми для этой неразберихи.

Холодное, горькое отчаяние сдавило горло.Я, Первый Игрок, знамя, призванное объединить империи, оказался беспомощным, способным лишь подвергнуть опасности тех, кто мне доверял.

Внезапно «Боевое Чутьё» пронзило сознание предупреждением. Справа, обойдя сражающегося голема, прорвался монстр. Его зелёные глаза мгновенно сфокусировались на мне — одинокой, застывшей мишени. Он бросился вперёд, занося серп для смертельного удара по голове.