Я медленно опустил топор, чувствуя, как по рукам пробегала дрожь — не от страха, а от резкого спада адреналина. Обернувшись, я бросил взгляд на скалу, ставшую нашим убежищем. Обычный выход каменной породы, поросший мхом, ничем не примечательный.
Я перевел взгляд на Гаррета. Лериан и Ксела бережно опустили его на землю, прислонив спиной к камню. Потоки энергии от них давно прекратились, теперь они просто стояли на коленях рядом, их лица были пустыми, выгоревшими.
Гаррет сидел, откинув голову на камень. Глаза его были полуприкрыты, взгляд устремлён в небо. А грудь… не двигалась.
И что-то внутри меня вопило: отсутствие дыхания — это очень, очень плохо.
Глава 19
Без колебаний, на чистом рефлексе, я бросился к Гаррету. Колени мои упали на острые камни у подножия скалы, а взгляд впился в лицо Творца. Оно было серым, безжизненным, с глубокими тенями под запавшими глазами. Я схватил его за руку, пытаясь нащупать пульс, но встретил лишь холодную пустоту.
«Аура Очищения».
Ментальная команда прозвучала привычно, почти машинально. Знакомое тепло разлилось в груди, и золотистый свет, тонкой, нежной пеленой окутал Гаррета, пытаясь проникнуть сквозь поры высохшей кожи. Энергия вилась вокруг, как ручей, разбиваясь о гранитную скалу. Она искала врага — яд, порчу, инфекцию, чужеродное заражение — но находила лишь пустоту и тихий, неумолимый холод угасания. Аура билась в закрытую дверь, не понимая, что ей лечить.
Бесполезно.
Сжав зубы, я выхватил последний козырь — «Целебный Всплеск». Это был не рассеянный веер, а сгусток воли, острый как копье. Собрав остатки самообладания в кулак перед грудью, я метнул ладонь вперед.Яркий, плотный луч, словно солнечный зайчик, пронзенный линзой, врезался Гаррету прямо в грудину.Энергия хлынула внутрь, потекла по каналам, отчаянно ища хоть искру жизни, чтобы раздуть ее, поддержать.
Но снова — пустота. Словно я пытался разжечь пламя в вакууме, где воздух был выкачан до последней молекулы. Вся моя энергия, казалось, рассеялась, растворилась в холодной, безжизненной плоти, не оставив и следа. Ни судороги, ни вздоха, ни малейшего намека на румянец, который мог бы свидетельствовать о возвращении.
Острая, липкая паника начала подкрадываться к горлу. Я резко обернулся, и, уверен, мой взгляд был полон дикого отчаяния.
— Ксела! Лериан! — мой голос сорвался на хрип. — Сделайте что-нибудь! Используйте артефакт, зелье, хоть что-нибудь, черт возьми!
Они застыли рядом, два изломанных силуэта. Ксела казалась хрупкой статуей, чья обычно непроницаемая маска треснула. В ее глазах теперь плескалось нечто невероятное, почти детское — чистая растерянность. Лериан же, сгорбившись, словно под тяжестью невидимого бремени, искажал свои интеллигентные черты гримасой беспомощной боли.