— Начнем? — спросил я, почувствовав, как пальцы сами сжались вокруг рукояти.

Бранка в ответ лишь вытащила системный меч. Его тёмный клинок, казалось, поглотил и без того скудный свет симуляции. Её глаза сузились.

— Начнем.

И начался ад.

* * *

Нет, это был даже не ад, ведь он предполагал хоть какую-то структуру, пусть и мучительную. Но то, что последовало дальше, оказалось чистым, концентрированным хаосом насилия, лишь изредка прорываемым отчаянными, мимолетными вспышками моих побед.

Бранка не давала ни секунды передышки. Она нападала не как человек, а как сама стихия, воплощенная концепция войны. Ее меч был вездесущ, его удары обрушивались с немыслимых углов. Девушка виртуозно использовала пространство симуляции: исчезала в серой дымке, чтобы тут же появиться за спиной, сбивала с толку финтами, которые мое «Боевое Чутьё» едва успевало отследить.

Я пытался использовать новую силу, комбинируя «Триединство» для её захвата и «Иглу» для добивания. Но Бранка была слишком быстра, её интуиция читала меня насквозь. Чаще всего я даже не успевал активировать слот — её клинок уже находил моё горло, сердце, суставы.

Смерть в симуляции ощущалась странно. Не болью, а внезапным, оглушающим обрывом. Затем — серое ничто, и через несколько субъективных секунд — новое рождение на стартовой позиции, под пристальным взглядом Бранки.

— Ты слишком долго думаешь. — бросила она после очередного моего фиаско. — Ты всё ещё разделяешь умения и себя. «Сейчас я использую это, потом — то». Это верная смерть в бою. Умения должны стать продолжением твоей воли, подобно удару кулака или уверенному шагу вперёд.

И я учился, заплатив тысячами смертей.

Два месяца субъективного времени превратились в единый, бесконечный поток боли, предельной концентрации и редких, но таких сладких моментов прорыва.

Сначала я просто умирал. Снова и снова. Сто раз. Тысячу. «Игла» оставалась бесполезной, если я не мог удержать Бранку в прицеле. «Триединство» рассеивалось, не успев развернуться, под натиском её атак.

Но постепенно, мучительно медленно, что-то начало меняться. Моё тело, закалённое в предыдущих симуляциях и реальных боях, перестало просто запоминать движения. Оно начало впитывать саму суть абсолютной готовности: когда разум очищался от всего лишнего, а воля становилась острым лезвием, направленным на цель.

Я больше не «использовал» умения, а стал ими.

И тогда я начал попадать.

Впервые мне удалось активировать «Триединство Расплаты» не в застывшую точку, а в саму траекторию её движения. Ледяная фаза лишь коснулась её, замедлив на долю секунды. Этого хватило, чтобы «Игла» прочертила кровавую борозду на её плече. Она не погибла, но отступила. Это был не проигрыш.