– Моро Дэвль! Это Моро Дэвль! Он заберёт нас в Чёрный лагерь! – в плечо Золтана вцепился белый как мел Санду. Тот перехватил кувалду левой рукой, а правой со всей силы влепил подручному звонкую оплеуху:

– Хоть сам Владыка Ада! Доставай нож, трусливая псина, и пошли, надо отбить парней! От моей кувалды ещё никто живым не уходил!

Сравнение с собакой и удар по лицу привели Санду в чувство. Он коротко выругался и выхватил свой бритвенной остроты засапожник. Вот только громкий звук от оплеухи привлёк внимание Нечистого, который бросил терзать два орущих, катающихся по траве и воющих тела, и на секунду замер, повернув лицо в сторону телеги. Казалось, на цыган через глазницы твари посмотрела сама первородная тьма. Моро громко втянул воздух ноздрями, явно принюхиваясь. Вся нижняя половина морды чудовища была выпачкана тёмно-бордовой кровью, капли которой срывались с заострившегося подбородка в густую траву. Для приличия встав на две конечности, Оно двинулось к оцепеневшим от первобытного страха перед безусловным хищником людям, ускоряя шаг. Золтан трясущимися руками поднял кувалду над головой и принялся ждать прыжка этой твари – в том, что он последует, рома нисколько не сомневался. Рядом, прижавшись почти вплотную, изготовился к битве Санду.

Сбоку резко и звонко хлопнул кнут, выбив кувалду из рук цыгана. Буквально через секунду щелчок повторился, и, глухо охнув, Санду осел вниз, выронив своё оружие. В тот же миг Моро врезался в Золтана, который, растерявшись от потери оружия, толком не успел приготовиться к атаке. Дьявол повалил его и вцепился зубами в предплечье, тут же прокусив рубаху. Золтан поднял было руку, чтобы схватить Нечистого за горло, как вдруг всё поле зрения заслонила огромная подошва сапога, неотвратимо падающая с неба. Наступила темнота.

***

Болело всё. Руки и ноги дрожали, мышцы живота непрерывно сокращались, вызывая подкатывающую к горлу тошноту. Тело била крупная дрожь. Настолько плохо мне в жизни не было ещё никогда. Перед глазами всё плыло, и я не мог сфокусировать взгляд на чём-то конкретном. Огнём горел разбитый рот, полный крови, правое плечо пульсировало острой резью, а по спине будто долго молотили здоровенной дубиной. Отдельно чувствовалась сильная боль в левом предплечье. Пришло осознание, что я лежу на боку в невысокой траве под какими-то деревьями. Я попытался пошевелиться, но руки и ноги толком не слушались. Наконец голова разобралась в сигналах конечностей – оказалось, что я был связан по рукам и ногам.

В поле зрения появился мрачный, как грозовая туча, Иван. Сжимая в единственной руке нож, он присел на корточки, пристально вглядываясь мне в глаза.