— Говори по существу, — попросил Рим. — Кто сейчас управляет Ладогой?
— Никто, — последовал короткий ответ.
— Быть не может, — возразил Бык. — Если бы это было так, крестьяне давно бы разбежались. Здесь должна быть жёсткая система контроля. А у Стёпки, как мы видели, даже солдат не хватает.
— А что мы будем делать в ноябре? — задумчиво спросил Скрип.
— Юрьев день, — объяснил радист, не отрываясь от галушек. — Единственный день в году, когда крестьяне получают плату за свой тяжёлый труд. Мало кто согласится работать бесплатно круглый год. Кроме того, в Юрьев день крепостные могли менять хозяина, переходя от одного помещика к другому.
— И к чему ты клонишь? — спросил Бык. — До ноября ещё далеко.
— К тому, что Юрьев день отменили совсем недавно, — ответил Скрип. — Возможно, в нашей реальности указа об отмене ещё не было, либо эта новость не дошла до Ладоги. А что происходит, когда новости из столицы не достигают провинции, вы и сами знаете.
— Всё логично, — мрачно согласился Рим. — Похоже, Ладогу просто бросили. Вместе с жителями.
— Что⁈ — Марат чуть не выронил половник.
— Именно, — твердо сказал Рим. — Город фактически предоставлен сам себе. Вся верхушка власти исчезла. Гонцы из Москвы не приезжают. Купцов нет. Зато испанцы спокойно заходят в порт, а шведы совершают набеги на крепость, оставаясь безнаказанными. Как говорил Стёпка, им приказали «не трогать Копорье» и махнули рукой на Ладогу и её жителей.
— Не верю, — упорствовал Бык. — В таком случае крестьяне давно бы разбежались.
— Нет, — мрачно согласился Марат. — Андрей прав. Город действительно бросили. Но пока идёт сбор урожая, никто не уйдёт. Урожай — это святое. Это жизнь и хлеб. Чтобы и себя прокормить, и помещика порадовать.
— Согласен, — кивнул Скрип. — В армии никто перед дембелем не убегает, зачем рисковать, если скоро можно уйти по закону?
— Значит, у нас осталось мало времени до бунта, — подытожил Рим. — Всего пара месяцев, до ноября. Когда крестьяне поймут, что плату не выплатят и Юрьев день не наступит, они восстанут. Они готовы будут разорвать Стёпку и витязей, а возможно, даже сдать город шведам — мы это уже видели.
В этот момент с улицы послышались топот копыт и свист.
— Что там случилось? — нахмурился Марат и направился к выходу.
Восемь бойцов встали у дверей. Их взору предстала богато украшенная телега, подъезжающая к трактиру. Из телеги вылез коротышка с пухлыми щеками. Увидев Рима, Марата и других, он спокойно кивнул, после нескольких недель в Ладоге бойцы мало чем отличались от местных крестьян.
— Влада! — крикнул толстяк. — Это я, из Москвы вернулся! Скоро прибудут гонцы! Готовь постель!