Четверо солдат встали на тропе в полный рост. Вытащили мечи и пошли проверять.
Рим плавно извлёк второй нож, перехватил в ладони — и метким броском воткнул в шею ближайшему врагу. Его товарищи не сразу поняли, что случилось.
Рывок из кустов — и Рим врезался в четвертого по счету шведа, всовывая ему рукоятку оставшегося ножа между пластинами брони. Тот захрипел, пробормотал что-то невнятное на языке, которого Рим не разобрал. Похоже, в самом деле, никакой это не швед. Наверняка наёмник. А из какой страны — пусть его собственная семья помнит. Риму до этого дела никакого не было.
Двое оставшихся подскочили к нему с мечами. Рим увернулся от удара, пнул нападавшего в коленную чашечку, ударил его с двух сторон по ушам. Тут же схватил за голову… и Разумовский резким рывком свернул ему шею.
Заслонился трупом как щитом. И вовремя — рассекающий взмах стали просвистел резче боевой птицы, пикирующей с небес. Удар пришелся по броне мертвеца. Рим тут же позволил телу упасть, увлекая за собой чужой меч, наклонился вперёд, поворачиваясь в пируэте. Выбил меч из рук — и ткнул пальцами в глаза. Затем в шею. В солнечное сплетение уже не стал, побоялся сломать себе пальцы.
Но и этого было достаточно. Наёмник, не знакомый с подобным ведением боя, обхватил себя за горло и медленно осел наземь. Рим ногой помог ему скатиться в овраг.
Итого вынес шестерых. Уже неплохо. Знать бы, сколько осталось…
Стрелу, пущенную из арбалета, Рим не заметил. Она вонзилась ему в плечо, которое сразу обмякло.
Сустав будто разорвало прессом. Хотя по характеру тупой, внезапной боли Рим понимал, что, быть может, эта рука еще будет работать когда-нибудь. Если, конечно, по нему перестанут стрелять.
Новая стрела почти вонзилась Риму в живот. Спасли подкосившиеся ноги. Рим упал на колени, и стрела лишь пропорола ему кожу доспехов. Но и этого было достаточно, чтобы Рим от удара комом свалился в мокрую траву.
К нему бежали сразу трое. Рим лежал, глядя в небо, придерживая простреленное плечо, в котором стрела всё ещё торчала наполовину. Лежать в такой позе было безумно больно. Но перевернуться не было сил. А те силы, что ещё оставались, были ему нужны. Ещё хотя бы на последний рывок.
Небо заслонила фигура врага. Он поднял меч, и Рим, собрав все силы, от души зарядил ему ногой в пах. А когда тот согнулся — выхватил его меч здоровой рукой, чуть подкинул, неуклюже перехватил в воздухе и вонзил юойцу в шею.
Оставшиеся двое оказались профессионалами. На то они и шли последними. Они не стали подходить к Риму, чтобы добивать его холодной сталью. Вместо этого приготовили арбалеты. Нацелились.