Эрнан Кортес лишь скривился в ответ. Пушки индейцев били далеко и сильно, но этим лишь заставляли сердце биться чаще. Скорее от азарта, чем от страха. Если бы только удалось заполучить эти пушки! Испания бы захватила весь мир! И к черту золото. Этот металл, мёртвым грузом, осевший в трюме, только замедлял корабли, мешал сражаться.

— Отвечайте огнём! — командовал Кортес, не поворачиваясь. — Высадить десант на берег!

— Но, капитан, в такой шторм…

— Выполнять! — проревел Кортес, и лейтенант скрылся в задней части корабля. Нечего было и думать что группа отчаянных головорезов на лодках доплывут до берега Табаско и смогут захватить форты индейцев. Но пусть попробуют. Хотя бы отвлекут пушки на себя.

Рядом, словно тень, возникла молодая женщина, закутавшаяся целиком в фиолетовую ткань, покрытую сажей, и насквозь пропитанную морской водой. Она беззвучно рыдала.

— Мария, — сказал Кортес, не глядя на наложницу. Ее вид его почему-то успокаивал, и он сам не знал, хорошо ли это или плохо сейчас. — Такого ли ты ждала?

— Они не сдадутся, — прошептала Мария на достаточно чистом испанском. И, несмотря на грохот ядер и шум волн, конкистадор её отлично слышал. От слов купленной рабыни Кортесу стало не по себе. Слишком сильна была вера в её голосе.

— Повтори! — грозно затребовал он.

— Они не сдадутся! — крикнула Малинче. — Они сделают все, чтобы выстоять. Убьют тебя, если на то будет божья воля. Или погибнут, пытаясь.

Каравелла продолжала двигаться к берегу. Вот уже показались первые очертания высоких деревьев, защищавших форт от ядер. И Кортес довольно осклабился.

— Их вера не выше золота, — сказал он. — Тебя же они продали!

Конечно, женщину из своего народа продали не жители Новой России, а островитяне юга, но все равно Малинче умолкла. Кортес это вновь стало нервировать. Наверное, напрасно он взял её на свой корабль на время сражения… Что женщине делать в бою? Особенно если она всего лишь переводит слова.

— Вернись в каюту, — потребовал Кортес — и над головой со свистом пролетело ядро, пущенное откуда-то сзади. Кортес с проклятиями схватился за борт.

— Чертов Берналь Диас! — прорычал он. — Слишком низко стреляет…

— Вы все погибнете, — почти равнодушно вымолвила Малинче.

— О чем ты говоришь, глупая женщина⁈ — рявкнул Кортес.

Глаза на её бледном лице, казалось, успели состариться за считанные несколько вздохов.

— Теперь твои люди сами по себе, — сказала женщина. — И корабли тоже.

Дерево борта, на который опирался Кортес, вновь содрогнулось — возникла новая дыра в борту каравеллы и вокруг щедро брызнула щепа. Ядро влетело, едва не отрывая конкистадору ногу. Оно почти задело одеяние Малинче и сорвало с нее фиолетовую накидку. Девушка поспешно закуталась в то, что осталось, и, согнувшись, побрела обратно в каюту.