Из одной из хижин прямо на Рима прыгнул непонятный мужик с топором, в кафтане на голое тело. Он ревел что-то непонятное, но недолго — Бык без труда перехватил рукоять топора в воздухе, а бегущий рядом Бен от души саданул тому кинжалом под ребро.

Отобрав топор, Бык довольно осмотрел его на бегу. Можно было не сомневаться, что свою мишень лезвие найдет. А вот к тому, что Рим увидел дальше, он оказался не готов. Ещё одна стена, уже внутренняя. Уже без какого-либо рва и, соответственно, без моста. Ворота казались добротными, сделанными на совесть.

Но Бен не растерялся. Он опять приложил руки ко рту и издал непонятную птичью трель. Из восточных домов, пригибаясь к земле, к нему побежали местные. Они тащили с собой лестницы. И судя по качеству сборки, сделаны эти лестницы были не наспех.

Рим только позавидовал подобной собранности. Похоже, у местных ополчение представляло собой не просто стихийную тусу случайных бомжей. Впрочем, всегда и везде, при любой власти, в любом городе, найдутся группы парней спортивного телосложения, вечно недовольные любым режимом, и имеющие на всякий случай заранее заготовленные ништяки и собственную систему коммуникации.

В одно мгновение лестницы были приведены к стене, чудесным образом совпав по высоте. И ополченцы принялись ловко по ним карабкаться. Первый же из них тут свалился со стрелой в горле, попутно своим телом скидывая остальных.

— Даун! — крикнул Рим Бену и полез по лестнице в одиночку. Вытащил пистолет, перекинул руку с ним через крышу. Один предупредительный.

Непонятный звук должен был сбить с толку тех, кто по ту сторону. Рим высунулся на мгновение. Тут же, резко наклонив голову, проанализировал. Высунулся снова и пустил две пули в стоящих внизу лучников. Никакой интеллектуальной системой нацеливания Разумовский никогда не пользовался. Отключил эту шнягу сразу, как только получил табель. Слишком велик был риск привыкнуть стрелять не целясь а потеряв связь оказаться конченым мазилой.

Высунулся в третий раз. Новых стрел не последовало. Однако врагу нельзя было оставлять время на перегруппировку. Перевалившись через стену — по сути, каменный забор без какого-либо намека на башни, — Рим приземлился с той стороны. Почувствовал, как штанина на левом бедре предательски рвётся. Все-таки родной костюм оказался не вечен.

Почему-то именно невпопад треснувшая ткань родных штанов настолько взбесила Рима, что он позволил себе ещё два выстрела во врагов, метнувшихся на него с мечами. Это, впрочем, позволило ему выиграть мгновение. Третий стражник, с копьём, отшатнулся при звуке выстрелов. Рим взмахнул рукой с ножом и сделал выпад. Один — короткий, необычайно быстрый. И этого вполне хватило.