— Но кто из них мог иметь кольца, достойные королевы? Такие, чтобы на подарок сгодились?
— Что-то ты странную задачу задаешь, Рим, — поморщился Скрип. — Точно не хочешь расслабиться, фильм посмотреть?
— Ладно, забей, — вздохнул Рим. — В самом деле, что-то я загоняюсь. А на каком корабле путешествовал этот Мендоса? Есть данные?
— Рим, если бы в истории было что-то стоящее — я бы об этом знал, — спокойно сказал «синеглазка». — Видишь ли, история — такая штука, в которую попадает всё примечательное. Если кто-то плавает на выдающемся корабле, то корабль попадает в историю. А если его в истории нет — значит, корабль невыдающийся. Я не знаю, что тебе сказать и куда ты копаешь, но всё равно готов выполнить любую твою просьбу. Знаешь почему?
— Просвети.
— Потому что ты был прав со спасением королевы.
— Да я вообще не знал, что спасать придется! — возмутился Рим. — Это совпадение. Я просто сказал, что надо лететь в Англию и посмотреть, чем можем помочь местным.
— Вот это и было верным решением, — сказал Скрип. — Потому что только ты, один из нас, оказался такой, которому этого хватило, чтобы поднять задницу и начать действовать. Без тебя бы мы решили и дальше торчать в Южной Америке. А ты вдохнул в нас жизнь, вроде как… Ребята тебе не признаются, но они благодарны.
— Ты признался, — усмехнулся Рим. — Может, ещё у кого яйца появятся.
— Может быть, — улыбнулся «синеглазка». — Нет, всё-таки хорошо, что мы в текущем времени застряли. А не в том, куда попали сначала. Пятнадцатый век — хреновое время во всех смыслах. Народ сейчас как-то попрогрессивнее стал. Спокойнее, что ли. Дипломатия вон появилась. Смотри, королеву хотели убить, зато не по беспределу уже, а по закону. А представь, если бы мы вмешались, например, в попытку отравить Родриго Борджиа. Тогда же с людьми быстро расправлялись. Яд в бокал. Кинжал в бочину. Отравленный перстень. Царапнул — и кирдык. Сто лет назад совсем люди другие были. И политику иначе вели.
— Отравленный перстень, — ошеломленно произнес Рим.
— Да это так, — махнул рукой Скрип. — Чисто как пример привел. Хотя да, исторический факт. Папская дочка этим промышляла. Лукреция. Сколько она мужей и любовников потравила — не счесть… Рим ты в порядке?
— Лукреция, — пробормотал Рим, пристально глядя на Скрипа. — Лукреция Борджиа. Сто лет назад…
— Рим ты чего? — испугался Скрип.
Рим подорвался с места, опрокинув стул. Хлебнул в последний раз из кувшина. И шлёпнул его о столешницу.
— Поднимай наших, — велел он. — Я за Фифой.
— Сделаю! — с готовностью выпалил Скрип, следуя за Римом.