Самолет вздрогнул всем своим большим «телом» от резкого сильного удара. «Мессершмитт» не успел разминуться с советским торпедоносцем совсем чуть-чуть. Но если «худой» после столкновения неуклюже кувыркнулся вперед и обвалился вниз раненой птицей, рассыпая во все стороны обломки хвостового оперения, то «бостон» всего лишь потерял скорость и рыскнул из стороны в сторону. Штурвал едва не вырвался из рук Григория, но тот вцепился в него перед неминуемой катастрофой с недюжинной силой и сейчас не позволил машине остаться без управления.

Неужели пронесло⁈ Робкая мысль оформилась в голове экспата, когда он заученно двинул вперед оба сектора газа и отдал штурвал от себя. Нужно было срочно добавить скорости машине, ощутимо просевшей по высоте, чтобы удержаться в небе. Слава богу, кажется, живы!

Рано обрадовался!!!

Бомбардировщик вдруг начало трясти противной мелкой дрожью, от которой заныли зубы, он будто потяжелел в несколько раз и стал заваливаться на правое крыло. Высота? Высота стала стремительно падать. И, что самое противное, в кабину потянуло дымом.

Дивин повернул голову и выругался сквозь зубы. Правый двигатель окутался облаком черного дыма, через который уже начали пробиваться язычки пламени. Того и гляди, сейчас мотор вспыхнет и тогда…черт, и зачем только вспоминал недавно про похоронки⁈

Григорий машинально, даже не задумываясь над тем, что именно он делает, перекрыл подачу топлива к поврежденному движку и щелкнул выключателем его противопожарной системы. Эх, только бы сработала, как надо. Экспат с усилием довернул штурвал в левую сторону, чтобы парировать заваливание самолета. Вывози, родимый! Ну же⁈

— Кощей, горим! — О, штурман проснулся. Долго же Рутолов соображал. — Правый двигатель…

— Вижу, не сепети! Надеюсь, сейчас станет чуток получше.

Летчик с надеждой покосился на поврежденное крыло. Огонь почти исчез, но дымный шлейф пока еще тянулся за самолетом. Обнадеживало, что ветер стремительно уничтожал эту траурную ленту, развеивал ее в клочья.

— Нет, врешь, поживем еще!

— Товарищ командир, а что это было?

— «Мессер»-сука, за нами ломанулся, старшина. Видать, разозли мы немчуру не на шутку, раз он сломя голову кинулся в облака. На что только рассчитывал, урод?

— Выходит, он нас протаранил?

— Выходит, так.

— И…что теперь?

— Не боись, до берега дотянем, — Григорий решил задать максимально оптимистичный настрой членам экипажа. Не хватало еще паники на борту. — А там разберемся, куда садиться будем — дома или у соседей.

Вот зараза! Как ни старался, но так и не получилось перевести винт правого мотора во флюгерное положение. Имелась на американской машине такая классная функция: можно было в случае остановки в полете двигателя попробовать запустить его аварийно. А еще зафиксировать в неподвижном состоянии ось винта, чтобы его лопасти остановились в положении «по потоку» и не создавали своим неконтролируемым вращением помехи самолету, что и так потерял половину тяги. Опасная такая воздушная подушка-ветрянка получалась — три с лишним метра в диаметре. Зазеваешься, можно не удержать бомбардировщик, и он вмиг завалится в сторону неработающего движка, перевернется через крыло и ухнет вниз.