— Кто знает, — уклончиво ответил Дмитрий Вячеславович. — Кто знает. Лучше предотвратить пакость, чем разбираться потом с ее последствиями.
Глава 6
Тяжелые здоровенные ящики с разобранными «илами» прибыли на открытых платформах на полустанок в нескольких километрах от Липецка спустя неделю после приезда Григория. Странное дело, но в самом городе не оказалось даже завалящего вокзала. Точнее, когда-то, еще до революции, имелся — с двумя залами ожидания, буфетом и прочими благами, но потом…в общем, остался лишь полустанок. То есть, небольшая железнодорожная станция. Или разъезд — Дивин не слишком вникал, как правильно называть это место.
Вот оттуда и пришлось забирать спешно доставленные с завода в полусобранном виде машины. Механикам предстояло пристыковать к корпусу плоскости и хвостовую часть — стабилизатор с рулями поворота и высоты. И лишь после этого можно было начинать облетывать «илюх».
Все время до прибытия новых самолетов экспат провел в своем прокуренном напрочь кабинете в здании штаба, работая с документами. Карманов завалил нового начальника ВСС всевозможными циркулярами, приказами и распоряжениями настолько плотно, что Дивин иногда приходил в свою комнату глубоко за полночь и валился на кровать совершенно без сил. Право слово, в воздухе, под смертельным огнем немецких «эрликонов» бывало проще.
Так что прибытие техники для авиагруппы экспат воспринял как законную возможность бросить, наконец, опостылевшие бумаги и смыться на аэродром. Окунуться, так сказать, в привычную среду. Правда, довольно скоро выяснилось, что присутствие его там покамест не требовалось.
Чумазые хмурые механики, которых поднимали затемно, снимали с «ильюшиных» задубевшие от мороза чехлы и не покладая рук трудились над стыковкой. Работа эта была тонкая, почти ювелирная, и, по логике вещей, должна была производиться исключительно на заводе, в цеху, а не в полевых условиях, на продуваемом всеми ветрами аэродроме или промерзших насквозь ангарах.
Григорий содрогнулся, когда увидел, как замученные мужики в замасленных комбинезонах и таких же непрезентабельных куртках, распухшими от холода пальцами крутят скользкие от смазки болты и гайки, что то и дело норовили предательски улететь в снег. Не особо спасали тавот и солидол, которыми механики густо мазали кисти рук на ночь.
А ведь потом еще требовалось залезть, согнувшись в три погибели, внутрь фюзеляжа и там находить, практически наощупь, нужные отверстия, через которые протаскивали хвостовые тяги, заплетали негнущиеся тросы, зло рвущие кожу ладоней в лохмотья при любом неосторожном движении.