— Думаете? — как-то странно посмотрел на летчика Мессинг. — А мне почему-то кажется, что я знаю ответ на ваш вопрос.
— Неужели?
— Эту овчарку звали…ее звали так же, как и меня. Вольф!
Глава 14
— Убери.
— Как же это? Почему? Полагаются ведь, «наркомовские»?
Григорий равнодушно глянул на смущенную официантку.
— Не заслужили покамест. «Наркомовские» когда положены? Правильно, после боевых вылетов. А мы со старшиной к этому самому вылету только-только готовимся. И, выходит, ты, красавица, сейчас нагло и цинично пытаешься сорвать будущую операцию против ненавистного врага. Смекаешь, чем пахнет?
Девушка испуганно охнула и торопливо унеслась прочь, прижимая к груди злополучный графин с водкой.
— Зря вы так с ней, товарищ майор, — старшина Горбунов неодобрительно покачал головой. — Я ведь знаю ее, нормальная девчонка. Сказали бы нормально, без этих своих трибунальских штучек, да и дело с концом. Зачем человека напугали? Нехорошо!
Экспат рассеянно пошерудил ложкой в отменном, с зажаркой, борще.
— А научился у вас повар готовить. Раньше даже пробовать было страшно. Помнишь?
Стрелок-радист обиженно засопел.
— Не хотите отвечать, ну и не надо. Обойдусь! А все одно: зазря девчонку обидели.
— Вот смотрю я на тебя, друг Савелий, — проникновенно сказал экспат. — И очень мне твой задор по душе. За официантку заступился, мне выговор сделал. Настоящий рыцарь. Как в старину. Без страха и упрека. Совсем, как в романах буржуазного писателя Вальтера Скотта. Не читал? Зря, рекомендую, весьма занимательное чтиво. Мне особенно «Айвенго» понравился. Был там такой добрый молодец. Честный и справедливый. Все время норовил за кого-нибудь заступиться. Или подвиг во имя прекрасной дамы совершить. Только…- голос Дивина стал вкрадчивым. — Речь сейчас не о том. Расскажи-ка мне, милок, почему я до сих лицезрею на твоих плечах погоны старшины, а? Ты ведь, если мне память не изменяет, как полный кавалер ордена Славы, автоматически должен был быть повышен в воинском звании на одну ступень. То есть, сейчас сидел бы со мной за одним столом не потому, что я так захотел и настоял, а по праву. Будучи законным и геройским младшим лейтенантом авиации.
Горбунов густо-густо покраснел, сравнявшись цветом лица с наваристым борщом. Затравленно огляделся. В просторном зале столовой стояли три ряда столов. За первыми двумя ели летчики и штурманы, за третьим обычно располагались солдаты и старшины — стрелки-радисты и прочая срочная служба.
— Вам ведь уже, небось, доложили? — обреченно поинтересовался он.
— Было дело, — не стал отнекиваться Григорий. — Но я от тебя хотел услышать. Лично.