— Просил же!
— Ладно, шучу. Тогда сам думай. В конце концов, ты его хозяин, тебе и карты в руки.
— Механика попрошу, — решил Григорий. — У меня здесь на машине старший сержант Однокоз трудится, так вот, если не ошибаюсь, он, чуть ли не единственный, кого Шварц оцарапать не успел. Ну из тех, кто его погладить решил. Значит, готов терпеть.
— Вот и славно, — просветлел лицом Дмитрий Вячеславович. — Значит, не будем откладывать дело в долгий ящик — завтра с утра и тронешься в путь-дорогу. Документы все необходимые я тебе сегодня выправлю.
А ведь припекает тебя, дружок, отметил экспат. Почему-то очень важно сделать так, чтобы я с московскими гостями не пересекся. Любопытно. Выходит, есть там какая-то интрига. Что это может быть? Как вариант, чекисты с армейцами бодаются — дело известное. Они вечно как кошка с собакой. Собственно, именно поэтому Дивин и решил разрубить этот чертов клубок с Кармановым и Круминя максимально радикально. Так, чтобы не осталось и намека на возможность вновь его привлечь к оперативной комбинации ни одной из заинтересованных сторон.
А достичь желаемого результата можно было, в частности, за счет громкого дела. Такого, чтоб у всех на устах, без возможности замылить, замолчать. Поэтому убивал Григорий людей так страшно и кроваво намерено. И чтоб очевидцев трагедии оказалось как можно больше. Жестоко? Возможно. Зато действенно. Вон как Карпухин завертелся — словно уж на сковородке.
— Ты чего смеешься?
— Что? А, да тут пункт один, — Дивин быстро сориентировался и ткнул в страничку с содержанием книги о дознании, что машинально листал. — «Расследование дел о промотании военного имущества»!
— И что тебя так развеселило? — с недоумением спросил контрразведчик.
— Да так, не обращайте внимания. Надо же, «промотание»!
Глава 11
— «Военный трибунал 8-ой воздушной армии, в закрытом судебном заседании, — секретарь, степенный седой старшина в круглых очках-„велосипедах“, монотонно зачитывал приговор, — В составе председательствующего — майора юстиции Цыбенова и членов: капитана юстиции Лобнера и майора Дивина, при секретаре: старшине Воропаеве, рассмотрел дело по обвинению гвардии младшего лейтенанта 503-го штурмового авиационного полка, 206-ой штурмовой авиационной дивизии, Томашевича Марка Михайловича, 1923 года рождения…»
Клац!
— Товарищ Дивин! Я бы попросил вас держаться в рамках!
Экспат с недоумением уставился на обломки карандаша, зажатые в кулаке. Надо же, третий за сегодняшний день.
— Слушай, капитан, ну вот зачем весь этот цирк, а? Дураку ведь ясно, что пацан не имел никакого злого умысла. Сам посуди, на кой ляд ему выводить из строя свой самолет? Глянь, он ведь в бой рвется, и просто от излишнего волнения маленько не рассчитал.