Расшевелили осиное гнездо. Теперь осталось его уничтожить!
[1] САБ — Светящаяся авиационная бомба. Предназначена для освещения местности с целью обеспечения прицельного бомбометания и визуальной разведки в ночных условиях
Глава 26
— А товарищ майор мне и говорит — споко-ойно так! — «Сделаем еще заходик, Савелий. Не хочу, чтобы нашим девчонкам хоть одна тварь работать помешала». — Горбунов смешно покрутил головой под дружный хохот. — Представляете? Там в небе клочка свободного без фашистского снаряда или пули не найти, а он: «Еще заходик!» — Однополчане — те из них, кто остался на земле и не был сейчас чем-то занят, — столпились у самолета Дивина и жадно слушали рассказ старшины о налете на бухту, издавая то и дело одобрительные возгласы.
Экспат стоял чуть поодаль, у передней стойки «бостона» и курил в кулак. Лезть в толпу не хотелось. Ему вообще сейчас ничего не хотелось. С нехорошим удивлением он вдруг заметил, прикуривая, как ходят ходуном пальцы. Все же, не железный он, оказывается, далеко не железный. И нервишки шалят после очередной пляски со смертью.
— Кощей, тут к тебе союзники, — подошел Рутолов вместе с экипажем американского «Либерейтора». Заморские гости мигом облепили самолет, разглядывая многочисленные пробоины и вздыбившийся в местах повреждений металл обшивки, галдя, как сороки. — Хотят в деталях узнать, как прошел вылет. Сам понимаешь, мы им удочку закинули насчет совместной атаки на Констанцу, поэтому требуется, чтобы они своему командованию доложили все в лучшем виде. Батя велел, чтобы ты оказал содействие.
— Слушай, а давай чуток попозже, — устало попросил Григорий. — Вымотался до чертиков. А мне еще к Тоносяну зайти нужно и ему все обстоятельно рассказать.
— Так вон он, — широко улыбнулся штурман полка и показал на капитана-разведчика, что стоял неподалеку. — Решил прямо здесь, на стоянке, поучаствовать в беседе.
— А это что за хмырь с ним. С фотоаппаратом? — насторожился экспат. Рядом со скучающим разведотдельцем он мигом заприметил краснощекого крепыша с «лейкой» в руках, в аккуратно подогнанной по фигуре шинели и залихватски сбитой на затылок фуражке.
— Корреспондент, — поведал с еще более широкой улыбкой Рутолов. — Из Москвы.
— Принесла нелегкая! — зло сплюнул Дивин. — Только его здесь и не хватало.
— Кощей, ты того…потише, — испуганно дернул его за рукав штурман. — Думай, что несешь. Хоть иногда. Дело государственной важности. Сам понимать должен, что контакт с союзниками не может идти самотеком. Вначале их политотдельцы из штаба дивизии опекали, а теперь и столичные контролеры подтянулись. Помимо этого корреспондента еще трое ночью прилетело. Они сейчас в штабе у Шепорцова. Захотели с ним одним переговорить. Представляешь, даже меня с Маликовым выставили. Кстати, с московскими гостями еще какой-то американец в высоких чинах явился. Что за гусь не знаю, но наши с ним держатся весьма уважительно.