— Да, вроде бы все понятно.
— Отлично. Тогда свободен. Да, если Круминя поинтересуется, зачем ты ко мне приходил…
— Я скажу, что проводили очередной допрос из-за случившегося возле театра, — покорно сказал экспат.
— Вот-вот. Заодно посмотришь на ее реакцию и послушаешь вопросы, что она станет задавать. Наверняка ведь захочет узнать, что мы нарыли на этих пацанов.
— То есть, они с немецкой разведкой связаны?
— Да ну, — презрительно пожал губы Карпухин. — Куда им. Разыграли дурачков в темную. Тот крендель, что к вам с Рыжковым в театре подошел, он среди местной гопоты невеликий, но все же авторитет. Ему сунули сотню-другую, показали вас издали, он и рад стараться. А остальные так…шелупонь.
И снова врешь, автоматически отметил про себя экспат. Эх, Дмитрий Вячеславович, зря ты так со мной. Очень зря! Что ж, выходит, ты сам напросился. Не взыщи теперь!
Глава 10
В летной столовой было довольно тихо. И это несмотря на то, что свободных мест за столами практически не осталось. Офицеры угрюмо молчали, вяло ковыряясь вилками и ложками в своих тарелках. И нет-нет, да поглядывали на отдельно стоящую табуретку, накрытую красной материей, на которой примостились два портрета, перевитые черными траурными лентами. Точнее, две увеличенных карточки с удостоверений. Две пары глаз с них смотрели на ужинающих людей: полковника Карманова и старшего лейтенанта Круминя.
Девушки-официантки, всегда такие доброжелательные, улыбчивые, предупредительные, как-то одним махом сникли, осунулись, у многих покраснели и припухли от слез веки. Начальство решило хоть немного снизить градус нелепой трагедии и распорядилось выдать «наркомовские». Подавальщицы разносили их по всем столам подряд, не делая ни для кого исключения, но ожидаемой разрядки не наблюдалось — летчики молча, без лишних слов, выпивали, а потом также молча продолжали сидеть за столами. Не слышалось привычных разговоров, тостов и шуток.
Третьей не хватает, думал про себя Григорий, уплетая не слишком наваристый суп с тушенкой. Есть хотелось просто зверски. А что делать — энергии потратил просто немерено. Третья фотка там должна была стоять. А что, разве овчарка Карманова — Вольф — не заслужила того, чтобы и ее помянули? Хотя, здесь вроде подобное не принято. Стоп, а ведь видел, видел как-то бойцов из взвода истребителей танков, что пили за своих погибших питомцев. Но, как бы то ни было, в любом случае смотрелось бы отлично. По крайней мере, с точки зрения Дивина.
Да уж, экспат совершенно не переживал по поводу случившегося, в отличие от остальных офицеров и сотрудников столовой. Еще чего не хватало! И свои сто грамм выпил без какого-либо надрыва и траурных слов. Взял, да и опрокинул в себя водку и торопливо занюхал ломтиком черного хлеба. А потом взялся за ложку и вновь принялся за «первое». Эх, сейчас бы борща!