На том и расстались.

— Товарищ майор, просыпайтесь, — кто-то тормошил экспата. — Сейчас садиться будем.

— Липецк? — встряхнулся Григорий. — Черт, замерз, как собака. И ноги затекли.

— Да, Липецк, — бортмеханик пошел обратно в кабину пилотов.

Офицеры, что летели вместе с Дивиным, тоже не спали. Прохаживались по салону, разминаясь и пытаясь согреться. Один из них, невысокий, но широкоплечий капитан, достал папиросы и вопросительно взглянул на Григория.

— Спасибо, у меня свои, — отказался тот. Курить не хотелось, во рту и так словно кошки нагадили. О, кошки! — Ты как, путешественник? — экспат заглянул в корзину. Шварц лениво приоткрыл один глаз, сонно зевнул и демонстративно отвернулся. — Понял, не мешаю.

Транспортник грузно плюхнулся на взлетку и покатил по ней, слегка подпрыгивая на неровностях. Моторы взревели напоследок, и постепенно стали смолкать. Григорий выглянул в иллюминатор. Для обычного человека там царила непроглядная темнота, но для него все было как на ладони. Вон прохаживается часовой в тулупе и с винтовкой за спиной. А вон проехал бензовоз. О, а это уже по нашу душу — два человека идут прямиком к приземлившемуся «дугласу».

Мимо Дивина прошел бортмеханик. Немного повозился с рычагами замков, ругаясь вполголоса, потом открыл настежь дверь бокового люка. Загремел трапом, спуская его на землю.

— Прошу! Прибыли.

Григорий закинул на спину вещмешок. Мимо молча прошли попутчики. Экспат наклонился за чемоданом, как вдруг от люка раздался до боли знакомый голос:

— Слышь, друг, мне тут одна птичка из штаба напела по секрету, что с вашим бортом должен прибыть летчик-штурмовик Дивин?

Не может быть! Григорий ловко подхватил чемодан, выпрямился и повернулся.

— Прорва, ты вроде бы раньше все больше по поварихам специализировался — давно на штабных «птичек» переключился?

— Хреново там все вышло, — рассказывал Рыжков, орудуя ножом. Он ловко открыл банку с консервированными сосисками и вывалил их на тарелку. — Да погоди ты свой паек доставать, и так всего навалом!

— Моя доля, — отрицательно мотнул головой Дивин.

— Да брось, — засмеялся товарищ. — Что там у тебя? Мясные консервы, сало, колбаса.

— Копченая!

— Ну да, копченая. Концентрат пшенки и гречневой каши, сгущенка, сухари. Да это просто пир богов!

— А еще табак, соль, сахар, папиросы, — педантично перечислил Григорий. — Что не так?

— Брось, — отмахнулся Прорва. — Нас тут снабжают по нормам гвардии. Так что с шамовкой проблем нет. Поэтому прибирай свои богатства, в ближайшее время они вряд ли понадобятся. Сейчас еще ром достану, спрыснем встречу. Пил когда-нибудь? Настоящий, ямайский. Сигареты бери — тоже трофейные. «Юнона». Как по мне, слабоваты супротив нашего табака, зато их навалом. Фу, черт, напугал! — летчик подпрыгнул от неожиданности. — Шварц, какого черта?