— Отойдем, — потянул экспата за рукав Прорва. — Ну его к черту, урода этого. Не хватало еще из-за него вечер угробить. О, буфет! Пошли папирос купим, а то у меня от пайковой махорки уже изжога начинается.

Рыжков придирчиво изучил не слишком богатый ассортимент табачной продукции на прилавке под тихое недовольное ворчание стоявших в очереди и, в конце концов, купил себе две пачки «25 лет РККА».

— Глазовские, — удовлетворенно улыбнулся он. Достал из кармана портсигар и принялся перекладывать в него папиросы. — Представляешь, пришлось недавно умельцам из ПАРМа мундштук заказать, — жаловался он попутно экспату. — Без него неприятно в рот табак брать, да и пропадает его изрядно.

— Что так?

— Качество хромает, — печально вздохнул Прорва. — Привозят херню какую-то, не поймешь даже сразу, что в пачку напихали. Положено двадцать пять папирос в день летчикам выдавать, но пойди их еще получи! Вот интенданты выкручиваются и по двадцать пять грамм табаку взамен норовят всучить. А что это за табак? — он безнадежно махнул рукой. — Помнишь, как в нашем полку его остряки называли? «Матрац моей бабушки», «Вырвиглаз», «Прикури фашисту». Знаешь, с недавних пор мода на трубки пошла. Особенно трофейные. А что, курительный табак для них стали изготавливать. «Флотский», «Сигарный», «Капитанский»…говорят, вроде бы и «Беломорканал» в рассыпном виде есть. У нас теперь даже бойцы из БАО трубки всеми правдами и неправдами себе добывают. Вот, думаю, может и мне сподобиться?

— Служивый, угости табачком! — слова, произнесенные ломающимся юношеским голосом, но при этом довольно развязным тоном, прервали рассказ Рыжкова.

— Чего? — изумился летчик, глядя на невысокого приземистого парня с наглыми глазами.

— Чего-чего, глухой что ли? Дай десяток, не обеднеешь, небось! — нагло потребовал тот.

Дивин кинул несколько быстрых взглядов по сторонам, оценивая обстановку. Так, как привык отыскивать в небе угрозу со стороны фашистских истребителей. Борзый парнишка явно был не один и хамил, чувствуя у себя за спиной поддержку. Поэтому важно было разобраться, с кем он сюда заявился, и какова степень возможной опасности.

Странное дело, но в поле зрения Григория не наблюдалось никого подозрительного. Нет, кое-кто из прохаживающихся по фойе людей посматривал с любопытством в их сторону, но оно, скорее, было вызвано блеском Золотых звезд бравых пилотов.

— И почему же я тебе должен отдать свои папиросы? — с отчетливым недоумением спросил Рыжков. — Вон стоит киоск, сходи и купи.

— А у меня денег нет!

— Так иди работать.

— Еще чего! Пусть трактор работает, он железный.