Еще бы, самодовольно ухмыльнулся про себя Григорий, мантис в боевой формации — это вам не шутки. Там такая остаточная аура ужаса, что красноармейцы-то весь свой харч наперегонки метали за ближайшей елкой, списывая все на жутковатый вид истерзанных тел, чего уж о собачке говорить — у бедолаги нюх в десятки раз острее. И для нее там, наверное, вообще ад кромешный.

— Если честно, я до конца так не поверил, что это работа волков, — Карпухин испытующе взглянул на экспата. — Характер повреждений на трупах…несколько не такой. Знаешь, в башке свербит с самого утра, что где-то я уже подобную картину наблюдал. Ты точно не помнишь?

Эх, расстроился ни на шутку Дивин, неужто придется и контрразведчика в распыл пущать? Неплохой ведь, в целом, мужик. Да, со своими тараканами, но у кого, скажите на милость, их нет? Все мы здесь немного не в себе.

— Сказал же, нас близко к ним не пустили.

— И овчарка кармановская, — невидяще уставился в окно Дмитрий Вячеславович. — Здоровенная ведь зверюга, обученная и натасканная. Видел я, как полковник с ней занимался. Должна была хоть одного серого, но порвать. А ее выпотрошили, будто мягкую игрушку.

Экспат опустил голову, чтобы Карпухин не заметил его злорадную усмешку. Подумаешь, овчарка! Даже обученная. Что она против мантиса? Так, на один зубок. Он, собственно, на бедняге Вольфе лишь немного размялся. А заодно и людишек напугал до смерти. Они когда увидели, как неведомое чудовище, что вдруг беззвучно поднялось из сугроба им навстречу, рвет несчастную собаку на куски, застыли на месте в полнейшем ступоре. И здорово облегчили тем самым задачу Григорию. Не пришлось особо бегать по лесочку за жертвами. Пара-тройка метров не в счет.

— Разговаривал с одним местным охотником, — контрразведчик раздраженно крутил колесико зажигалки. — А, черт, не работает! Дай-ка свою. Спасибо. Так вот, он говорит, что возможно это медведь-шатун был. Подняли его из спячки ненароком, вот он и набросился с голодухи на людей.

— А так бывает? — искренне удивился экспат. — Я раньше не слыхал ни о чем подобном.

— Или не помнишь.

— Или не помню, — легко согласился Дивин.

— Да я и сам не шибко в это поверил, — досадливо махнул рукой Карпухин после небольшой паузы. — Только что в отчете прикажешь писать? Я ведь не шутил, когда говорил, что в Москве все на уши встали. У меня за утро телефон до красна раскалился. Помнишь полковника Борискина?

— Это тот, что мне всю душу после сбитых ночью фрицев вымотал?

— Он самый. Летит сюда во главе спецгруппы наркомата. С ним даже патологоанатомы столичные должны прибыть. На кону ведь такое стоит!