— Зиновий Иванович! — взвился Лобнер. — Товарищ председатель трибунала! Майор Дивин ведет себя откровенно странно. Оправдывать преступника, жалеть его, только на основании понесенных во время обучения государственных расходов? Это же форменный бред! Я настаиваю на самом суровом приговоре этому капитану!

— Давайте не будем устраивать скандал раньше времени, — недовольно поморщился Цыбенов. — Для начала было бы неплохо взглянуть на этого, гм, дебошира воочию. Старшина, пригласите.

— Папироской угостите? — Экспат повернул голову. Рядом с ним, на низком крыльце дома, стоял худощавый мужчина в идеально подогнанной по его фигуре «комсоставовской» шинели. На плечах подполковничьи погоны с авиационными «птичками». Виски серебрятся благородной сединой, лицо избороздили многочисленные морщины.

— Пожалуйста, — Григорий радушно распахнул перед офицером портсигар.

— Ишь ты, а я думал у тебя московским табачком разжиться, — с места в карьер порвал дистанцию подполковник, перейдя на «ты».

— С чего вдруг? — искренне изумился Дивин.

— Ну как же, — криво усмехнулся незнакомец, медленно разминая пальцами взятую папиросу. — Трибунал, как ни как. У вас, говорят, снабжение не чета нашему.

— Не могу знать, — сухо обронил экспат. — Я в трибунале всего лишь заседатель — лицо временно прикрепленное. А потому о всех нюансах тамошнего довольствия не осведомлен.

— Однако, — удивленно крякнул подполковник. Щелкнул самодельной зажигалкой, глубоко затянулся папиросой и посмотрел на Григория с легким прищуром. — То-то я поразился, когда узнал, что сам майор Дивин — краса и гордость штурмовиков — едет к нам своих же товарищей-летунов судить. Мы ведь недавно целую конференцию проводили, опыт твой перенимали. И вдруг такое!

— Сам до сих пор в шоке, — отвернулся экспат. — Но так уж вышло. Приказы, как известно, не обсуждаются.

— Понимаю, — кивнул подполковник. — Да, что это я? — он хлопнул себя легонько по лбу. — Мечайкин. Ян Викторович. Командир 503-го штурмового.

— А, — сообразил экспат. — Это ведь ваш гаврик у нас сегодня по делу проходил?

— Мой, — тяжко вздохнул офицер и негромко выругался. — Младший лейтенант Томашевич, будь он неладен.

— Вы чем-то недовольны? — набычился Григорий.

— Да что ты! Совсем даже наоборот! — Мечайкин махнул рукой так энергично, что табак вылетел из гильзы его папиросы и раскаленным угольком полетел на землю. — Вот черт. Дай-ка еще одну.

— Тогда в чем дело? — снова потянулся за портсигаром экспат.

— Поблагодарить подошел, — доверительно сказал подполковник. — Понимаешь, парнишка этот сын моего старинного друга. Еще с гражданской. Даже думать не хочу, как бы я Мишке сообщил, что Марка к стенке прислонили. Приятель сейчас в Белоруссии — танковой дивизией командует. Считай, одной пулей двоих приласкали бы.