Она двинулась дальше. Прошла мимо следующего прилавка, не останавливаясь. Прямо к моему.

Пять метров. Я увидел её лицо также близко, как и когда-то во время наших теоретических занятий. Она изменилась, хоть и немного. Черты стали резче, суше. Скулы — острее. Глаза — те же, тёмные, глубокие, но в них появилось что-то, чего раньше не было. Не жёсткость — она всегда была жёсткой. Скорее… замкнутость.

Три метра. Охранник за её плечом чуть повернул голову. Его взгляд скользнул по толпе. По мне. По прилавку. По образцам тканей. И ушёл дальше.

Два метра. Полсекунды паузы. Нить скользнула — невесомая, невидимая, быстрее взгляда. Кончик коснулся края рукава Юлианны, сплелась с ворсом. Кристалл-песчинка прилип, вжался, стал частью материала.

Юлианна прошла мимо. Не остановилась, не замедлилась, не обернулась.

Три шага. Пять. Десять. Я стоял за прилавком. Руки — на тканях. Лицо — скука провинциального торговца. Внутри — тишина.

###

Третий день Форума закончился к закату.

Я свернул прилавок. Сложил образцы в сумку. Попрощался с соседом-торговцем, пообещал связаться по поводу красителей. Обычные слова, обычные жесты.

Ворота. Поток торговцев, выходящих из внутреннего города — усталых, довольных, нагруженных контрактами. Пропуск-кольцо мигнуло на считывателе, охранник кивнул, турникет щёлкнул.

Внешний город. Стена внутреннего города за спиной — чёрная, гладкая, поглощающая свет закатного солнца.

Я шёл по проспекту, и ноги Аватара несли меня ровно, без усилия, без усталости. Вокруг — вечерняя Рукба. Фонари, монорельс, шум.

Где-то за стеной — в двух кварталах к северу, в служебных апартаментах при министерстве финансов — Юлианна, возможно, в эту самую минуту читала мое письмо или с удивлением искала на рукаве то, что излучало слабый Поток.

Или не ее форму забрала помощница. Или кристалл отклеился в толпе. Или охранник заметит его первым. Или послание будет расшифровано не ею, а аналитиками Шедар.

В любом случае, я сделал всё, что мог. Теперь — ждать.

Ночь после Форума я провёл в кои-то веки за безделием. Аватар сидел в кресле. Не работал. Не калибровал контуры, не проверял нити, не производил самоцветы. Просто сидел и ждал.

Ждал чего? Кристалл-песчинка должен был начать испускать колебания через два-три часа после закрепления. Юлианна — если она его нашла, если распознала, если прочитала — могла ответить через связь кристалла, модулировав его частоту.

Я ждал, и это было глупо, иррационально и абсолютно непродуктивно.

Где-то к шести утра, когда ответа так и не появилось, злость поднялась внутри горькой волной. На себя, на собственную сентиментальность, на мальчишескую неспособность переключиться. Мне было уже за сорок, это не учитывая прошлую жизнь, а я сижу, как идиот, и жду звонка от девушки.