Путь занял несколько суток. Четыреста тысяч километров — не расстояние для Сепы на крейсерской скорости, но даже в Изнанке пространство не было пустым или безопасным.

Мы летели над бесконечным, лоскутным одеялом склеенных миров. Пейзажи сменяли друг друга с резкими, неестественными границами. От ледяных пустынь — к обширным пепельным полям, где ветер поднимал тучи серой пыли. Затем — к лесам из гигантских, стеклянных на вид грибов, отбрасывавших радужные блики. Потом — к бескрайним морям, растянувшимся на всю территориию очередного мира.

Небо-бездна над головой постепенно менялось: одни искорки-миры медленно заменялись другими, проходя через невидимые слои реальности. Клон молчал все это время, висящий в связке нитей. Я тоже не чувствовал потребности в разговоре. Не с кем было говорить.

Наконец сигнал маяка стал не просто направлением в моем сознании, а конкретной точкой внизу, под нами. Мы снизились над океаном бурого, грязного цвета, неспокойным, с волнами, вздымавшимися на десятки метров, и скалистым, изрезанный бухтами и утесами берегом.

Ни огней поселений, ни дыма, ни следов кораблей — никаких признаков цивилизации, ни даже птиц или иной жизни, которую можно было бы разглядеть с такой высоты.

Сепа зависла в воздухе, а я, все еще удерживая клона плотным коконом нитей, сконцентрировался на технике. Воздух вокруг нас сгустился, стал вязким, как сироп, затем — плотным и непроницаемым.

Я сформировал сферу — не из воды, а из самого воздуха, сжатого и упорядоченного силой воли и постоянным вливанием Потока. Сфера была прозрачной, но прочной, ее поверхность слегка мерцала.

Мы опустились на бушующую поверхность океана. Бурная вода с грохотом откатилась от нас, образовав временную впадину, а затем сфера, как тяжелый стеклянный шар, плавно погрузилась под волны.

Давление нарастало с каждым метром, но сфера держала, лишь слегка сжимаясь, компенсируя нагрузку за счет моей энергии. Внутри было тихо, слышался только слабый, низкий гул и скрежет проходящей сквозь энергетические стенки воды.

Мы опускались несколько минут в кромешной, абсолютной тьме. На такую глубину призрачный свет звезд Изнанки не пробивался.

Но мне и не нужно было обычное зрение. Я видел через Поток — сканировал рельеф илистого дна, искал знакомую, замаскированную энергетическую подпись.

И вот она. Массивная скала, часть того самого берегового утеса, уходящего под воду на километры. В ее поверхности был вход. Не природная расщелина, а вырезанная лучом энергии — идеально круглое отверстие диаметром метров пять, обрамленное сложными, мелкими рунами, которые сейчас были темными и безмолвными. Мы подплыли к нему вплотную.