Часть компонентов, самые редкие и опасные, я достал из своей сумки с расширенным пространством — те, что были добыты в прежних погонях, налетах или куплены в черных кварталах Изнанки.

Я методично, сверяясь с узором, будто с картой, раскладывал ингредиенты по определенным фокусным точкам. В чашу из черного обсидиана — мертвенно-серую пыль павшего Аватара. В углубление из белого мрамора — «слезу плачущего камня», прозрачный кристалл, извлеченный с глубины магматического мира. В серебряную ложбинку — извилистый, похожий на человека корень мандрагоры, выросшей на могиле мастера Раскола Земли.

И наконец, центральный элемент. Я достал его из самого защищенного, изолированного отсека сумки. Черную жемчужину размером с мой кулак.

Она была тяжелой не от веса, а от заключенной внутри сжатой мощи. Она не просто лежала в ладони — она пульсировала слабым, но ощутимым ритмом, и в руке от нее шло глубокое, резонирующее тепло.

Внутри ощущался огромный, почти невероятный объем чистого, неструктурированного, первозданного Потока, законсервированный и сжатый до предела. Это было сердце, основа, зародыш будущего проводника, его потенциальная мощь и первичный источник жизни.

Я поместил жемчужину в главный энергетический узел узора — в точку, где сходились все основные линии. Она легла в предназначенное для нее сферическое углубление и сразу замерла, будто приросла к месту, ее пульсация синхронизировалась с тихим гулом самой лаборатории.

Все было готово. Я взглянул на клона. Он сидел, не шелохнувшись.

— В центр, — сказал я, голос прозвучал гулко в огромном помещении.

Он поднялся и без колебаний, не глядя под ноги, прошел по сложному узору, ни разу не наступив на рельефные линии. Встал в указанном месте — небольшом, ярко-красном круге внутри большего переплетения серебряных и золотых символов.

Я же занял свою позицию. У самого края огромного ритуального круга был очерчен другой круг, поменьше, мой. Он был точкой управления, якорем и основным источником энергии для ритуала после жемчужины. По его окружности располагались три небольших углубления, каждый размером с мелкую тарелку.

Я сделал глубокий, медленный вдох. Сосредоточился на связи с Ананси, на потоках энергии внутри себя, на узоре под ногами.

Поднял левую руку ладонью вверх, и от Ананси на моем плече отделилась одна тончайшая нить, острая и твердая, как алмазная струна. Я провел ею по своему запястью. Кожа и плоть рассеклись без усилия. Потекла кровь.

Я держал руку над первым из трех малых кругов, выливая в него хорошую, точно измеренную дозу. Чаша наполнилась до краев.