Я ждал продолжения. Он не спешил рассказывать, кто ему эта девушка, и я не спрашивал. Личное — оно личное. Если захочет — скажет сам.

— Я служил Суалоцину больше сотни лет, — продолжил Ронт, и в голосе появилась горечь. Он сжал кулаки, пальцы побелели. — Оперативник, пограничник, элита. Дослужился до капитана дальнего дозора. Лучшие годы, лучшие операции. А потом… один проступок.

— Проступок? — переспросил я. Просто чтобы поддержать разговор.

— Неважно, — отрезал он. Губы сжались в тонкую линию. — Важно, что меня обвинили в предательстве. Полностью сфабрикованное дело, ложные свидетели, подставные улики. Кто-то сверху решил, что я мешаю, и убрал с дороги.

Он замолчал на секунду, собираясь.

— По законам клана за такое — смерть. Но начальство проявило «невероятную милость» и просто отправило меня в ссылку. Стеречь тот телепорт в пустыне. Бессрочно. А ее посадили под арест. С тех пор прошло восемь лет.

Я представил, каково это — после сотни лет службы, после элитных операций оказаться в глуши, где единственное развлечение — смотреть на бесконечный песок и ждать, когда рассудок начнет сдавать.

— И все эти восемь лет вы там просидели? — уточнил я. Хотя ответ уже знал.

— Да, — Ронт сжал кулаки так, что костяшки побелели. — И все эти восемь лет я знал, что она там, на базе. Что ее держат, может быть, пытают. А я ничего не мог сделать.

— Почему не могли? — спросила Харна, довольно встряв в разговор. — У вас же был телепорт. Вы могли в любой момент…

— Телепорт, который я не мог активировать сам, — перебил Ронт с горькой усмешкой. — Для этого нужна команда из нескольких стражей, синхронная настройка. Это вам не игрушка, один человек не справится. Если бы я приказал им активировать портал для себя — меня бы не послушались, ведь это было бы дезертирство. Кто-то мог засомневаться, кто-то мог доложить начальству. У всех стражей есть такая опция — сигнал тревоги на прямую линию командования.

— А проскочить следом за каким-нибудь путешественником? — не унималась Харна. — Ваши товарищи ведь вряд ли позволили бы умереть и ему, и вам?

— Невозможно, — покачал головой Ронт. — Портал в пустыне — не проходной двор. За восемь лет через него прошло пять человек. Пятеро! И опять же, если бя в просто заскочил в проход к кому-то из них, то кто-то из подчиненных вполне мог доложить о дезертирстве. Через час меня бы уже искали, а через сутки — поймали бы, ведь точка выхода была бы известна.

Он замолчал, собираясь с мыслями. Где-то в лесу заухала сова. Потом Ронт посмотрел на меня, и в его взгляде появилось что-то новое — надежда.